ТЕКСТЫ   КРИТИКА   РИСУНКИ   МУЗЫКА          
 F.A.Q.   КОНКУРСЫ   ФАНФИКИ   КУПИТЬ КНИГУ          

Сергей Лукьяненко
ЛАСКОВЫЕ МЕЧТЫ ПОЛУНОЧИ

 

 
Я от того проснулся, что Рюг во сне тихонько завизжал. Вначале я вспотел, страх высыпал по коже ознобистыми пупырышками, потом раскрыл глаза и присел на кровати — спиной прижимаясь к стене, а руки выставив перед собой. Сна как в помине не было.
Но это был всего лишь Рюг. И визжал он так, понарошку, то ли приснилось ему что-то противное, то ли вспомнилось. В свете от окна его бритая макушка слегка поблескивала, и до меня сразу дошло, что мы не в моей комнате, и даже не у Рюга, а у русского Ивана.
Верите, не верите, а мне как-то сразу легче стало. Я сидел, смотрел на блестящую голову Рюга, и раздумывал, не намазать ли ее зубной пастой, или фломастером написать какое-нибудь слово. Но тут Рюг дрыгнул ногой, сбрасывая одеяло, и тихонечко сказал "ой!" Не просыпаясь, конечно.
И мне сразу расхотелось над ним издеваться. Я встал, подошел к двум составленным вместе креслам, на которых Иван постелил Рюгу, наклонился над ним и тихонечко подул в ухо. Это всегда помогает, я знаю, мне так Вузи делала, а я однажды проснулся, и увидел.
Рюг замер и задышал чаще.
— Дрыхни, — сказал я ему погрубее, но тихо. Чтобы Иван не услышал, что кто-то не спит, и чтобы Рюг во сне мою грубость почувствовал. Когда говорят ласково — это плохо. Это почти всегда опасность.
Рюг теперь нормально спал, наверное, я ему все плохие сны выдул. Я подошел к окну, и посмотрел в сад. Было тихо, мамаша с Пети небось уже спали. Где-то далеко кричали про дрожку, привычно и скучно.
Вот только что-то было неправильно. Совсем-совсем неправильно, я это чувствовал, и мучался, но никак не мог понять в чем дело. На всякий случай решил подойти к двери в спальню Ивана, и послушать.
Тут-то до меня и дошло.
За дверью тарахтело, шипело, булькало. Негромко и совсем нестрашно. Я облизнул губы, и покосился назад. Но Рюг сладко спал. Стало так завидно, что я пожалел, что не разбудил его.
— Иван... — зачем-то сказал я.
Обидно было — до слез! Ну как же так! Почему?
Дверь к нам он запер, только все это ерунда была. Объяснял же я ему, что двери нигде не запираются, а он... "на полчаса работы"... И забыл. Вот так всегда, стараешься, а тебе не верят!
Я немножко подергал дверь, чтобы на той стороне с задвижки соскочил стопор. А потом повернул ручку, и дверь легко открылась. Мне все-таки хотелось верить, что это полная ерунда, что мне примерещилось, и сейчас Иван от шума проснется, вскинется на постели, и громко спросит: "Лэн, что, не спится? Слушай, по ночам детям надо спать, а не пугать мирных постояльцев!"
Но Ивана в спальни не было, конечно же. Потому что звук мне не померещился, шел он из ванной, а еще там шумела вода.
У меня еще немножко оставалась надежда, что Иван не успел. Что он только раздевается, или сыплет в воду "Девон", или размышляет, стоит ли... Он же умный мужик, не какой-нибудь дрянь-человечек!
И я сиганул через всю комнату, чуть не налетев на кресло, которое Иван зачем-то оттащил к окну. Само окно было зашторено, и света в комнате было чуть-чуть — из холла, да из щелки плохо прикрытой двери в ванную.
Глупо это было, конечно. Как Вузи говорит иногда, приходя с вечеринки: "Ах, как хотелось обманываться!"
Лежал Иван в ванне, в горячей зеленой воде, от которой воняло "Девоном", голый, красный, с глупой блаженной улыбочкой на лице. Из полуоткрытого рта стекала слюна, тоже густо-зеленая, значит все по правилам сделал, закусил "Девончиком". А приемник стоял на полочке и радостно шипел.
Дело конечно не в том, что он шипит и булькает, про это каждый пацан знает. Это просто побочный эффект, а все дело в волнах, которые слег излучает. Мне-то ничего, на детей, говорят, он почти не действует, даже если в ванну забраться.
А вот Ивану нравилось. Он то улыбался, то хмурился, то что-то бормотал неразборчиво.
— Иван, — сказал я зачем-то. Словно он мог меня сейчас услышать...
— Где Буба? Он мне срочно нужен... — тихо, но разборчиво прошептал Иван. Ему было сейчас хорошо и интересно.
А я смотрел на него, и мне было так паршиво! Словно со мной эта беда случилась!
Ну почему, почему именно Иван?
Надо было мне к нему пораньше подойти, до того как Рюг пришел, ну, вместо того, например, чтобы в саду играть в спасателей из сериала "Марсианские пустыни", рассказать все еще раз, про то что слег — эта такая гадость, которую даже один раз нельзя пробовать, а то хуже мертвого станешь, может он и понял бы, но не мог же я все растолковывать, когда взрослому пытаешься что-то рассказать, они никогда не верят, они же все — взрослые, они себя самыми умными считают, и попробуй переспорь, когда тебе только одиннадцать лет, и ты ходишь в коротких штанишках и ешь кашу на завтрак, ничего бы я не смог, не поверил бы мне Иван и все равно забрался бы в эту вонючую зеленую воду, а теперь стой, хлюпай носом, только Ивану уже все равно, слишком много в нем любопытства и слишком мало терпения, любопытным быть просто, и лезть куда не надо — тоже, а быть терпеливым — трудно, почему-то все думают, что если человек все на свете хочет узнать, и немедленно, то это здорово, а если он просто живет себе спокойно, занимается своими делами, а в чужие не суется, то он дурак, все равно десять ему лет, или целых сорок, и не с Иваном первым так случилось, только он ведь и впрямь хороший, его жалко, он же не виноват, что хотел все узнать и сразу, лучше бы он просто отдыхать приехал, а не разнюхивать, тоже мне, Джеймс Бонд фигов, он бы может был не таким хорошим, но был бы, а теперь его просто нет, мутная зеленая вода и мускулистое тело, вот и все...
Я вздрогнул, потому что увидел: Иван чуть приоткрыл глаза. Только он смотрел не на меня, а сквозь, куда-то далеко-далеко, куда его утащил слег.
— Пеблбридж... — прошептал Иван. Помолчал немного, и добавил: — Оскар...
Я даже всхлипнул, таким он был сейчас глупым и несчастным, со своим придуманным Оскаром Пеблбриджем, а еще у него на груди были шрамы, значит он воевал, а у меня отец тоже был военным, мама думает, что я его совсем не помню, только это неправда.
Конечно, мало ли как было, может даже Иван и папа друг в друга стреляли, только на самом деле это не важно, война это война, а дружба это дружба, Иван ведь и впрямь старался быть моим другом, значит не мог я его оставить гнить в зеленой воде...
Привстав на цыпочки я потянулся к полочке, хотел выключить приемник, потом вспомнил, что это вредно, и просто закрыл подтекающий кран горячей воды. Когда ванна остынет, Иван сам очнется. Только я не хотел после этого с ним разговаривать, ничего уже нельзя было бы сделать, кончилось бы тем, что я разревелся...
На самом деле я и заплакал, выскочив в спальню, и долго стоял у окна, чуть раздвинув штору и глядя на луну, потом мне почудилось, что Иван уже очнулся, и стоит за спиной, голый, страшный, с безумными глазами... Я повернулся, и взвизгнул на всякий случай, но его там не было, конечно, слег так быстро не отпускает.
Тогда я подошел к телефону, и быстро, чтобы не передумать, нажал кнопочку повтора. Номер набрался, и мне ответил скучный заспанный голос:
— Алло, отель "Олимпик"...
Такого я совсем не ожидал. И от растерянности бухнул первое, что в голову пришло:
— Соедините с Оскаром Пеблбриджем... пожалуйста...
В трубке помолчали немного, потом раздраженно сказали:
— Какой номер, мальчик?
Номера я не знал, и поэтому только всхлипнул и повторил:
— Пожалуйста... я один дома... пожалуйста.
Конечно, женщина разжалобилась, и через полминуты переспросила:
— Оскар Пеблбридж? А ты не шалишь, мальчик?
— Нет, — сказал я.
— Соединяю, — сказали мне, и в трубке раздались долгие гудки. Я обрадовался тому, что угадал, и что друг Ивана Оскар и впрямь жил в отеле, только еще неизвестно было, в номере ли он...
— Да! — сказали громко и раздраженно.
Голос был неприятный, совсем не сонный, но раздраженный, и я заколебался.
— Опять... — произнес человек куда-то в сторону, и я понял, что сейчас трубку бросят.
— Извините пожалуйста, — громко крикнул я в телефон, — извините, вы знаете Ивана?
Наступила тишина, потом незнакомец вкрадчиво спросил:
— Знаю, а ты кто, мальчик?
Тут я сообразил, что может быть это вовсе не Оскар, и ответил вопросом на вопрос, хоть это и очень некультурно, меня мама всегда ругает за такое:
— А вас как зовут?
На той стороне провода приглушенно советовались, потом мужчина сказал:
— Я Оскар Пеблбридж. Кто ты? Откуда знаешь Ивана?
— Вы его друг? — поинтересовался я, и решил, что если он скажет "да", то я нажму на рычаг.
— Как оказалось — да, — задумчиво ответил Оскар. — Честное слово.
У него вдруг в голосе прорезалось что-то от Ивана, и тогда я решился. Назвал адрес, объяснил как войти, чтобы никого не разбудить, попросил приехать быстрее. Даже пятки у меня вспотели от страха, когда я это делал. Только что еще оставалось, не врачей же вызывать?
Оскар помолчал, потом спросил:
— Можно я приеду с другом? Он хороший человек.
Я представил Ивана, какой он здоровый и сильный, и сказал:
— Ладно.
В ванную заглядывать я больше не стал, вместо того пошел и разбудил Рюга. Он никак не хотел просыпаться, видно, ему снилось что-то хорошее, а когда проснулся и выслушал, то чуть меня не убил.
— Ты же говорил, он не такой! — возмущенно шипел Рюг, одеваясь. — Ты же... ты...
Понятно все, конечно, у него отец слегач, но разве я виноват? Может Рюг это и поймет к утру, но сейчас он завелся.
— Я сматываюсь, — открывая окно сказал он. Подумал, и предложил: — Пошли, я знаю где доспим...
Значит, не до конца на меня обиделся, раз с собой зовет!
Но я помотал головой. Больше всего мне хотелось, чтобы Рюг остался, но просить его толку не было.
Пока Рюг спускался по водосточной трубе я смотрел в окно, а потом пошел и снова заглянул в ванную. Я боялся, что Иван захлебнется, но ванна для него оказалась слишком мала, и голова торчала наружу. От воды уже пар не шел, и видно было, что слег его отпускает.
— "Девон" на туалетной полочке — таблетку в рот, четыре в воду, — прошептал Иван. Я пулей вылетел в спальню, словно Иван и впрямь предложил слега мне, а не своим глюкам. Уселся на подоконник — если что, то можно попробовать выскочить, и стал ждать.
Видел бы меня сейчас Иван! Насмехался, крысой мускусной обзывал... Ну и что теперь? Он, взрослый и смелый, лежит с открытым ртом, а я пытаюсь ему помочь, хоть и маленький... и трусливый, наверное...
Оскар со своим другом пришли минут через десять. Хоть я и знал, откуда они в дом войдут, но не смог их заметить. Только когда в дверь заскреблись понял, что уже в доме.
Ох, и попало бы мне от мамы! А Вузи вообще бы шкуру спустила!
— Это кто? — спросил я через дверь.
— Оскар, — послушно ответили мне. Как в шпионском фильме, и я немножко успокоился.
С виду Оскар был мужик неприятный, лупоглазый, костлявый, светловолосый. Но вроде не слегач. С ним пришел какой-то толстый старик с тростью и в темных очках, хотя была ночь. Они остановились на пороге и уставились на меня, Оскар держал одну руку в кармане, я понял, что там пистолет, и попятился.
— Ну-ну, — дружелюбно сказал старик. — Не бойся, Лэн. Ты храбрый мальчик. И очень помог Ивану.
— Ему уже не поможешь, — ляпнул я. Старик и Оскар переглянулись.
— Мария... — негромко сказал Оскар старику, — я полагаю...
— А тебе не надо полагать, — отрезал Мария. — Лэн, дружок, если хочешь, то можешь позвать маму или сестру.
Я понял, что они уже все про меня знают.
— Не надо, — сказал я. — Мне попадет.
Мария понимающе кивнул:
— Где Иван?
— В ванной, — я даже удивился такому вопросу. Мария кивнул Оскару, и тот, не вынимая руки из кармана, пошел к Ивану. А старик вздохнул, сел в кресло, задумчиво посмотрел на меня.
— Мальчик, скажи, Иван — хороший человек?
Я кивнул не раздумывая.
— Вот и я так думаю... — вздохнул старик и уставился в окно. В ванной пару раз звонко хлопнуло, словно кого-то били по щекам, потом послышалась невнятная ругань на незнакомом языке.
— Это же ничего не значит, — попытался объяснить я, косясь на дверь в ванную. — Хороший, плохой, а когда слег попробуют, то все...
— Думаешь? — заинтересовался Мария.
Я промолчал.
— Неверное было решение, — грустно сказал Мария. — Неверное... а как найдешь правильное, не ошибаясь...
Из ванной показались Оскар и Иван.
Оскар был весь в брызгах зеленой воды, злой и сосредоточенный. Иван, в одних брюках, мокрый и взъерошенный, казался пьяным. Он посмотрел на меня, потом на Марию, без всякого интереса. Оскар уронил Ивана на кровать, тот присел, тяжело, словно куль с мусором, уперся руками и тихонько хихикнул. Потом еще раз. Старик молча смотрел на него сквозь черные очки, Оскар брезгливо отряхивал руки, но далеко не отходил.
— Это слег, товарищи! — торжественно сказал Иван, словно кому-то еще не было ясно. — Это машинка, которая будит фантазию и направляет ее куда придется, а в особенности туда, куда вы сами бессознательно — я подчеркиваю: бессознательно — не прочь ее направить.
— Понятно, — сказал Мария.
— Чем дальше вы от животного, тем слег безобиднее, но чем ближе вы к животному... — Иван уронил голову на грудь и замолчал. Потом уставился на старика с легким удивлением. Видно, отходить начал. — Я для вас не авторитет, — вяло продолжил Иван, — но найдутся те, кто поверит...
— Кто-то будет пытать людей в темных подвалах, — мрачно сказал Мария. — Кто-то обнимать гурий в садах... — он покосился на меня, и не закончил. — Да. А кто-то — спасать мир, побеждать слег, и объяснять глупому начальству страшные тайны... которые начальство давно знает.
Иван ничего не понимал. В его фантазиях, наверное, тоже были Оскар, Мария, я, и сейчас его мечты так спутались с реальностью, что разделить их он не мог. Смотрел на нас, тер переносицу, хватался за лоб, и молчал.
— Я виноват, — тоскливо сказал Мария. — Нельзя было тебя посылать, Иван. У тебя с Амальтеи остался этот комплекс... работать под самим Быковым — не шутка. И ведь знал же, что тебе захочется самому все раскопать, но...
— Вы не виноваты, Мария, — сказал Оскар.
— Виноват! — рявкнул Мария. — Виноват! Иван всегда, всегда старался быть первым! А рядом оказывались такие титаны, что свободно было лишь последнее место! И в космосе, потому-то он и ушел, и на войне, и в интернате, и в управлении. Вот и зрела мечта... оказаться лучшим.
— Я ничего не понимаю... — прошептал вдруг Иван. — Мария... вы же... Оскар... я вас чуть не убил, Оскар!
Старик покосился на меня:
— Ты иди спать, мальчик, — ласково сказал он. — Иди.
Я замотал головой.
Мария вздохнул. Достал из кармана слег, покрутил в руках.
— Вакуумный тубусоид, — быстро сказал Иван. — Он очень похож на супергетеродин. Понимаете? Случайно поменяли их местами, и все! Надо же было так получиться, что они одинаковые! Роковая случайность!
Мария молчал. Оскар вдруг решительно двинулся в ванную, где продолжал трещать и булькать приемник. Раздался грохот, и наступила тишина.
— Роковая случайность... — снова сказал Иван севшим голосом, глядя на слег в руках Марии. — Перевоспитывать. Внедрять человеческое мировоззрение...
Старик поднялся. Подошел ко мне, положил на плечо руку, и я напрягся.
— Лэн, дружок, скажи, ты стал бы пробовать слег? — спросил он. Очень серьезно.
— Нет, — я замотал головой.
— Ты же слышал, что это очень здорово, — сказал Мария.
— Вот еще, — я фыркнул, покосившись на Ивана. И тут мне в голову пришла мысль, что меня сейчас накормят "Девоном", сунут в ванну, и включат слег, чтобы я тоже стал проклятым, как Иван... Вывернувшись из под руки Марии я отбежал, но только он ни о чем таком не думал, он опять смотрел в окно и задумчиво говорил вслух:
— Строятся заводы по производству антивещества, космические корабли бороздят просторы галактики, раскапывают древние города, а в то же время... да какое мировоззрение им можно внедрить, Иван! Разве ж это поможет? Старое не уходит само, Иван. Оно цепляется за жизнь, фашистскими путчами, гангстерскими бандами, наркоманами... тянется в будущее, в двадцать первый век. Поздно их перевоспитывать. Вот, — Мария указал на меня, — вот это наша надежда! Они слега не попробуют. И на дрожку не пойдут. Верно, малыш?
На всякий случай я кивнул.
— А Страна Дураков... может захлебываться в горячей воде, истреблять друг друга, прыгать через высоковольтные провода, раз нравится. Эволюция, Иван. Жестоко, но справедливо. Прошлое уходит само, без насилия... — он покрутил в руках слег, и с отвращением швырнул о стену. Слэг хрустнул и разлетелся. — Надо только...
Он замолчал.
Оскар, который вышел из ванной, взял Ивана за плечо и сказал:
— Но страдают и наши люди. Пек, Римайер, Жилин...
— Мы тебя увезем, Иван, — строго произнес Мария. — Все будет в порядке. Поверь.
Иван дернулся, как от удара.
— Никуда я не поеду! — зло сказал он. — Пока закон об иммиграции позволит — никуда не уеду! А потом нарушу закон! Не может быть, чтобы здесь не оказалось тех, кто ненавидит этот сытый мир! Я помогу им не растрачивать ненависть по мелочам!
Мария вздохнул:
— Пойдем, Иван. Еще поговорим. Пойдем.
Иван встал, зябко поежился, обхватывая плечи. Глянул на меня, и его взгляд прояснился:
— Знаешь, Лэн, я видел чудесный мираж! Ты и Рюг стояли передо мной почти взрослые, вы решили поехать в Гоби, на Магистраль...
Я ничего не сказал, не очень-то мне хотелось ехать в пустыню, где уже лет двадцать строили какую-то магистраль, и видно собираются строить еще столько же. Мария взял Ивана за руку, и как ребенка повел из спальни. Иван замолчал и обмяк.
Так он больше ничего и не сказал. Я подождал, пока они вышли, и в окно проследил, что точно ушли. Потом пошел в ванную, открыл сток, и стал убирать разбитый приемник. На полу валялись вывалившийся слег и супергетеродин, который Иван вынул. Эти супергетеродины почему-то всегда ломаются. И они во всех приемниках стоят. А слег, который Иван называл вакуумным тубусоидом, по виду точно такой же, и везде продается за пятьдесят центов. Дальше же все просто, правда? Обязательно кто-то слег вместо гетеродина вставит, и в ванну заберется.
Может я и маленький — пока, и трусливый — пусть даже навсегда, только не дурак. Все я понимаю, но кричать об этом не буду. И слег не стану пробовать, лучше уж в пустыне в песке возиться, магистраль эту дурацкую строить...
— Лэн, — сказали из-за спины. Я повернулся — это был Рюг. — Я в саду ждал, — пояснил он. — Думал, вдруг чего...
Он засопел.
— Помоги убраться, — попросил я. — Не хочу, чтобы Вузи это увидела, она расстроится очень.
— А так, думаешь, не узнает? — удивился Рюг. — Иван теперь никуда не уедет... — Взял тряпку, сыпанул на нее порошка, и принялся с сопением оттирать ванну от "Девона". Делал он это умело.
— Ну, узнает, только позже...
Мы убрали в ванной, умылись, и не сговариваясь вернулись в холл. Конечно, спать уже не хотелось, да и рассвет наступал.
— Рюг, хочешь, когда вырастем, поедем в Гоби строить железную дорогу? — спросил я.
Рюг очень удивился:
— А что, надо?
Я подумал и кивнул:
— Да, наверное. Придется.
За окном светлело, и мы стояли рядом, держась за руки. Какая предстоит работа, подумал я. Какая работа...
Только что уж делать, раз мы все прокляты.
 

 

Поиск на сайте
Русская фантастика => Писатели => Сергей Лукьяненко => Творчество => Тексты
[Карта страницы] [Новости] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Тексты] [Критика] [Рисунки] [Музыка] [F.A.Q.] [Конкурсы] [Фанфики] [Купить книгу] [Фотоальбом] [Интервью] [Разное] [Объявления] [Колонка редактора] [Клуб читателей] [Поиск на сайте]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Составление, дизайн Константин Гришин.
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2002 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив.
Использование материалов страницы без согласования с авторами и/или редакцией запрещается.