ТЕКСТЫ   ФИЛЬМЫ   КРИТИКА   РИСУНКИ   МУЗЫКА          
 F.A.Q.   КОНКУРСЫ   ФАНФИКИ   КУПИТЬ КНИГУ          

Сергей Лукьяненко
ПРОЗРАЧНЫЕ ВИТРАЖИ


<< Предыдущая глава  |  Следующая глава >>

 

0010

 
Нам подают чай. Суровая женщина в форме – на секретаршу она не походит, да и нет у начальника тюрьмы приемной. Наверное, работает в женском блоке тюрьмы.
– Чай хороший, – говорит подполковник. Кладет три ложки сахара, помешивает, и добавляет: – Краснодарский. Мы используем виртуальные образы только российских продуктов.
Нашел чем гордиться!
Виртуальный патриотизм – это даже не смешно. Достаточно однажды разориться на настоящий чай, на те самые три верхних листика, вручную собранные с куста. Конечно, если ты олигарх из недобитых в начале века, то пей чай из тех, что "три доллара – грамм", хоть каждый день. Но на одну-то чайную церемонию скопить несложно. Зато потом наслаждайся настоящим чаем при каждом визите в глубину!
Но эти мысли я оставляю про себя. Пью чай. Не знаю, каков он для начальника тюрьмы. Для меня – мутноватая вонючая жидкость с плавающими поверх щепками. В такой чай и впрямь надо класть сахар, вгоняя в ступор настоящих ценителей напитка.
– Вы начнете с отчетности? – спрашивает подполковник мимоходом.
– Наверное, – делаю вид, что размышляю. – Нет, наверное, вначале осмотрю условия содержания.
Начальник кивает. Либо ему все равно, либо хорошо притворяется.
– У меня с собой несколько сканнеров, – добавляю я. – Знаете, есть мнение, что виртуальная тюрьма недостаточно защищена от побегов…
Аркадий смеется совершенно искренне.
– Побег? Куда, Карина? Ох уж мне эти динозавры от юриспруденции… Все наши подопечные спят крепким сном за высокими заборами. Вокруг – виртуальность!
– Да, – лепечу я, – но если убийцы и насильники смогут разбежаться по Диптауну…
– Предположим! – подполковник готов идти мне навстречу. – Итак, кровожадный маньяк Вася Пупкин сумел убежать из виртуальной тюрьмы…
Бедный Василий Пупкин, автор учебника арифметики для церковноприходских школы! Не знал он, как жестоко расправятся с ним измученные задачками про бассейны и поезда ученики. Сделают его имя нарицательным, похлеще любого мистера Смита.
– И что же сотворит наш маньяк в виртуальности? – продолжает вопрошать Томилин. – А, Карина?
– Убийство, – предполагаю я.
– Виртуальное?
– А как же оружие третьего поколения? Которое убивает людей из виртуальности?
Понимаю, что стремительно падаю в глазах Томилина. Но ничего не поделаешь.
– Карина, года два назад ходили подобные слухи, – соглашается он. – Даже целые истории рассказывали. О том, как некий хакер погиб от виртуальной пули… Поверьте, шум был таким, что началось официальное расследование. Да, попытки конструировать "оружие третьего поколения" были. Но ничем не увенчались. Серьезные люди давно оставили эти исследования… разве что соответствующие службы еще сосут денежки из своих правительств.
– А если сексуальное насилие? – не сдаюсь я. – Ведь это в виртуальности возможно!
Тут подполковнику крыть нечем, и он сразу же теряет ироничность.
– Зато убежать из тюрьмы невозможно. Пожалуйста, проверяйте… я первый пожму вам руку, если вы докажите обратное.
Что-то я выхожу из роли. Старлей Карина, гордая от своей миссии, не должна отвлекаться на чай, пусть даже краснодарский, и бородатые анекдоты.
– Давайте начнем, – отставляю я чашечку. Чашечка красивая – черные с золотом розы на тонком фарфоре. Тоже отечественная, ясное дело.
– Следуйте за мной, – голос Томилина тоже суровеет.
 
Идем долго. Не менее трех решетчатых дверей – сервер-гейтов, погружающих нас все глубже и глубже в тюремную сетку. Я демонстративно вожу вокруг сканером – вполне исправным и довольно надежным прибором. Все чисто. Никаких подкопов. Эдмонд Дантес зря потратил бы свои молодые годы.
Тюремный корпус и впрямь построен по американскому образцу. Приличных размеров помещение, пассаж, где вместе магазинов – зарешеченные клетушки в три этажа. Неожиданности начинаются, когда мы подходим к первой камере. Она пуста.
– Подопечный в своем пространстве, – говорит Томилин. – Видите дверь?
В камере и впрямь есть одна деталь, выбивающаяся из привычного тюремного интерьера. Между сверкающим унитазом и жесткой откидной койкой – занавешенный плотной серой тканью дверной проем.
– Это и есть та самая "внутренняя Монголия"? – позволяю себе вольность. Ну должна же была трудолюбивая инспекторша ознакомиться с тюремным жаргоном?
– Да, – с легким удивлением отвечает Томилин. – Сержант!
Один из надзирателей, молчаливо следующих за нами, гремит ключами и отпирает камеру. Вхожу вслед за Томилиным.
– Не надо, – отмахивается подполковник от бросившегося к портьере сержанта. – Итак, Карина Петровна, весь наш контингент вправе отбывать свое наказание обычным образом, хотя и в виртуальности. Находиться в камере, работать в мастерской, посещать библиотеку и церковь… мы предоставляем услуги представителям пяти наиболее популярных конфессий. Однако, есть и решающее отличие нашей тюрьмы от обычной. Каждый заключенный имеет собственное автономное пространство, как его неофициально называют – "внутреннюю Монголию". В каждом конкретном случае это пространство создается индивидуально, квалифицированными специалистами. Посещение вну… автономного пространства или же "зоны катарсиса" – это уже официальный термин, служит перевоспитанию преступника. Могу заметить, что случаи отказа от этой терапии крайне редки. Позвольте…
– Это не слишком бесцеремонно? – спрашиваю я.
И Томилин ощутимо меняется в лице:
– За находящимися в зоне катарсиса ведется непрерывное наблюдение. Они знают, что в любой момент надзиратель может прервать сеанс. Пройдемте.
Может быть он начинал с патрульно-постовой службы?
Вслед за Томилиным я отдергиваю занавеску и вхожу в зону чужого катарсиса. В чью-то внутреннюю Монголию.
 
А это и впрямь похоже на монгольскую степь!
Нет, я там не бывала. Даже через глубину. Но в моем представлении она так и выглядит: бескрайняя равнина до самого горизонта, каменистая земля с сухими стебельками высушенной злым солнцем травы, пыльный ветер, безоблачное небо. Очень жарко.
– Т-с! – упреждает мой вопрос Томилин. – Вон там.
И впрямь, метрах в ста от входа – полощущегося прямо в воздухе серого полотнища, сидит на корточках человек. Мы приближаемся и человек оказывается тщедушным, с жиденькими волосами и нездоровой бледной кожей типом.
Перед ним сидит на земле крошечная рыжая лисичка – фенек.
Можно подумать, что они медитируют, глядя друг на друга. Но в отличии от человека лисичка нас видит. И когда мы подходим совсем близко – разворачивается и обращается в бегство.
Человек горестно вскрикивает, и лишь потом оборачивается.
Лицо у него тоже самое обычное. С таким лицом трудно назначать девушкам свидания – не узнают, не выделят из толпы.
– Заключенный Геннадий Казаков, осужден районным судом города… – вскакивая и закладывая руки за голову начинает он вытверженную назубок формулу.
А статья у него плохая. Умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах.
– Я особый инспектор Управления по Надзору за исправительными заведениями, – говорю я. – Есть ли у вас жалобы на условия содержания?
– Жалоб нет, – быстро отвечает осужденный.
Во взгляде его не страх, и даже не злость к тюремщикам. Раздражение! Самое настоящее раздражение человека, оторванного от очень важного дела ради какой-то ерунды. Больше ничего во взгляде нет.
– Пойдемте, – говорю я Томилину.
И мы оставляем Казакова в его внутренней Монголии. Подполковник начинает говорить, едва мы выходим в обычную камеру.
– Это один из простейших, но на мой взгляд – изящный вариант зоны катарсиса. У заключенного есть выход в пустыню. Пустыня безгранична, но замкнута – попытавшись уйти он вернется к прежнему месту. В пустыне обитает одна-единственная лисичка. Терпением и мягкостью заключенный может ее приручить. За последний год наш подопечный добился определенных успехов.
– Очень трогательно, – морщусь я. Постукиваю туфли каблуком о каблук – на пол сыпется мелкий сухой песок. – Хотя заключенный Казаков не очень-то похож на Маленького Принца. А что будет дальше?
– Когда он приручит лисичку, то сможет принести ее в камеру. Она станет совсем ручной, будет спать у него в ногах, бегать между камерами с записками… даже немножко понимать его речь, – Томилин чем-то недоволен, но рассказывает все-таки с увлечением.
– А потом?
– Вы догадливы, Карина. Потом фенек умрет. Он найдет ее в пустыне, дня через три после того, как лисичка перестанет приходить в камеру. И будет непонятно, то ли она умерла своей смертью, то ли кем-то убита.
Останавливаюсь. То ли от уверенного голоса начальника тюрьмы, то ли под впечатлением только что увиденного, но я представляю все слишком четко. Человек, стоящий на коленях перед неподвижным тельцем зверька. Крик, отчаянный и безнадежный. Пальцы, скребущие сухой такыр. И пустые глаза – в которых больше ничего нет.
Видимо, лицо меня выдает.
– Это нарисованная лисичка, – говорит подполковник. – Обычная программа "домашний любимец" с замедленным инстинктом приручения. Ее не надо жалеть, – он секунду медлит, потом добавляет: – а человека, зверски убившего свою жену – тем более. Пережитый шок заставит его осознать, что такое боль утраты.
У меня на языке крутятся очень скептические вопросы. Но разве мое дело их задавать? Поэтому киваю, кручу вокруг сканером, уделяя особое внимание зарешеченному окну. Томилину смешно, но он старается не улыбаться.
Спасибо ему большое.
Мы проходим еще три камеры. В одной заключенный спит, и я прошу подполковника его не будить. Обитатели двух других странствуют по своим зонам катарсиса. Первая зона – город где нет никого, вообще никого, но все время находятся следы недавнего присутствия людей. Я сразу угадываю, что город предназначен для еще одного убийцы. Вторая зона – что-то подозрительно смахивающее на симулятор автогонок. Здесь раскаивается в своем преступлении шофер, покалечивший в пьяном состоянии несколько человек. Не знаю, не знаю… мне кажется, что веселый усатый мужик просто старается сохранить профессиональную форму. Впрочем, ему осталось сидеть всего полгода. Вряд ли он решится бежать, даже если его большегрузный "КАМАЗ" проломит нарисованный забор и выкатит на улицы Диптауна.
Но сканером я работаю старательно.
– Дальше – заключенные под стражу за экономические преступления, – говорит подполковник. – Будете знакомиться?
Можно подумать, что убийцы и насильники для меня более интересны.
– Конечно.
– Взлом серверов, кража информации, составляющей коммерческую тайну. В общем – хакер, – представляет подполковник отсутствующего обитателя камеры. – В зону катарсиса пойдем?
– Давайте заглянем, – говорю я, стараясь не выдать волнения.
На экране детектора по-прежнему горит зеленый огонек – все чисто. Но этот огонек не играет никакой роли. Он для тех, кто глянет на экран через мое плечо.
Ничего не значащая буковка F в углу экрана гораздо информативнее. Где-то рядом пробит канал на улицы Диптауна.
Ах, какая замечательная идея – наказать хакера заключением в виртуальной тюрьме!
 

 

 


<< Предыдущая глава  |  Следующая глава >>
Поиск на сайте
Русская фантастика => Писатели => Сергей Лукьяненко => Творчество => Тексты
[Карта страницы] [Новости] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Тексты] [Критика] [Рисунки] [Музыка] [F.A.Q.] [Конкурсы] [Фанфики] [Купить книгу] [Фотоальбом] [Интервью] [Разное] [Объявления] [Колонка редактора] [Клуб читателей] [Поиск на сайте]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Составление, дизайн Константин Гришин.
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2002 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив.
Использование материалов страницы без согласования с авторами и/или редакцией запрещается.