ТЕКСТЫ   ФИЛЬМЫ   КРИТИКА   РИСУНКИ   МУЗЫКА          
 F.A.Q.   КОНКУРСЫ   ФАНФИКИ   КУПИТЬ КНИГУ          

Сергей Лукьяненко
ТЕНИ СНОВ


<< Предыдущая глава  |  Следующая глава >>

 

Глава 3. Псилонцы и Империя

 
Офицера, только что прибывшего с культурной, большой планеты, от наших служак отличить было легко. Вроде бы и форма та же, и выправку Огарин может продемонстрировать такую же, а то и лучшую. Внешность самая обычная — высокий, темноволосый, скуластый, азиатского типа. У нас таких половина в общине.
И все-таки... дух какой-то, атмосфера вокруг него. Вот как вокруг Эн Эйко, когда я ее впервые увидел, мерцало защитное поле, так и вокруг офицера — аура, дыхание огромных штабов, заполненных адмиралами и порученцами, величественных кораблей, плывущих сквозь пространство, резких приказов и героических поступков... Эх, почему мне так не повезло? Почему не ушел в имперские силы?
— Добрый день, граждане, — офицер в легком поклоне склонил голову. — Лао Тораки, офицер особых поручений при штабе адмирала Лемака.
Конечно, его имя нам ничего не говорило. А вот должность — офицер особых поручений при прославленном Лемаке... Все наши как выдохнули, так и забыли вдохнуть.
— Я буду краток, — офицер, убедившись, что внимание достигнуто, даже не счел нужным отходить от двери. — Распоряжением адмирала, согласованным с Императором...
Если кто-то и намеревался перевести дух, то снова передумал.
— Звездная система Ново-Китеж объявляется районом чрезвычайного положения. Все граждане старше двенадцати и моложе семидесяти лет объявляются мобилизованными и обязаны подчиняться распоряжениям капитана Огарина. Сбор через час около штаба гарнизона. Вопросы?
По трактиру пронесся легкий шум.
Потом дядя Гриша вышел из-за стойки и пошел к офицеру. С каждым шагом его походка менялась... нет, он не стал чеканить шаг, как на параде, это было бы просто смешно, но все-таки подошел к офицеру уже не мирный пожилой бармен, а старый солдат.
— Старший сержант Имперских сил, Григорий Кононов. Разрешите обратиться, офицер Тараки?
Офицер качнул бровями и кивнул:
— Обращайтесь, сержант.
— Могу ли я узнать причины чрезвычайного положения?
Лао Тораки ломаться не стал.
— Да, сержант. Это будет полезно всем. В системе Ново-Китеж замечен псилонский боевой корабль.
— Война? — в наступившей тишине голос отца Виталия прозвучал необычайно громко.
...После Смутной Войны Псилон почти полностью устранился от контактов с иными расами. Нельзя было сказать, что они потерпели поражение. Нельзя было сказать, что они проиграли. Никто и никогда не считал эту расу слишком уж агрессивной или жестокой. И все-таки... все-таки оставалась в них загадка, которой не было в других цивилизациях. Свирепые булрати, надменные алкарисы, безумные — и оттого уже не существующие сакрасы — все наши галактические соседи так или иначе приучились сосуществовать с людьми. Приучились, или сгинули.
Псилонцы остались. В закапсулированной, закрытой зоне космоса, погруженные в свои странные научные эксперименты, лишь изредка предлагающие чужим расам какие-то торговые или научные контакты.
Если они вновь решили начать экспансию... никто не знает, с чем они придут в мир. И что смогут противопоставить им силы Тройственного Альянса...
Офицер покачал головой.
— Нет. К счастью — нет. Это корабль времен Смутной Войны.
— А можно спросить — какой корабль? —раздался тонкий голосок Эн Эйко. Лао Тораки посмотрел на нее, и на миг потерял невозмутимость.
Понимаю его. Он увидел маленькую хорошенькую девочку, в наброшенном поверх купальника халате. Девочка смотрела на него большими любопытными глазами и задавала ненужные вопросы.
— Можете, — сарказм был почти незаметен. — По классификации Главного Штаба — “Ка-Эс 3”.
Ухмылку Огарина я заметил. И тому, что последовало дальше, не удивился.
— “Ка-Эс 3”, — задумчиво сказала девочка. — Большой десантный крейсер. В серии было создано восемь кораблей. Пять уничтожено при атаке Терры в конце войны. Два сожжены булрати при прорыве вблизи Урсы... Вряд ли Псилон возобновил постройку старой модели. Это “Лоредан”, офицер? Потерянный крейсер, ушедший на релятивистских скоростях?
Тораки молчал.
— Плохо, — девочка кивнула. Она не издевалась над офицером, наверное, новость и впрямь была такой серьезной, что Эн не соотносила свои слова и внешность. — Четыре десантных бота, двенадцать истребителей прикрытия, три тяжелых бомбардировщика, сорок десантников и восемь особей экипажа... Очень, очень много... Они не понимают, что происходит, да?
Офицер кивнул. Недоумение на его лице сменилось одобрительной улыбкой:
— Я вижу, местное население подготовлено лучше... лучше некоторых офицеров. Что ж, тогда я уточню ситуацию. Да, это боевой десантный корабль Псилона, в годы Смутной Войны ушедший из боя на околосветовой скорости. Сейчас он заканчивает торможение. Вероятно, у него повреждены приборы гиперпространственной связи, и он действует полностью автономно, согласно приказам, полученным сотни лет назад. По субъективному времени корабля прошло не более трех-четырех суток... они еще там, в войне. Как полагают наши аналитики, заданием корабля был захват и удержание резервного военного космопорта в системе Аннуин... ныне — Ново-Китеж. Разумеется, с полным уничтожением гарнизона и местного населения.
Жена Григория, выглядывавшая из двери, ведущей на кухню, тихо ойкнула. Дальний угол трактира немедленно отозвался тонким визгом. Там приподнялась над столиком, картинно схватилась за грудь, и грузно осела, не забыв глянуть, попадает ли на лавку, пышная светловолосая женщина средних лет. А я и не заметил, что Ольга Нонова тут! Может броситься на помощь учительнице первой моей? Прекрасный повод начать ухаживания...
— Что такое сорок псилонцев-десантников, думаю, можно не говорить, — Тораки недовольно глянул на Нонову, над которой уже хлопотал кто-то из женщин. — Как вы помните, при прорыве к Терре четыре десантника за три часа полностью уничтожили древний город Вильнюс, и значительную часть прилегающей территории.
— Когда придет флот, офицер? — Эн Эйко требовательно заглянула ему в глаза.
— Через сутки. Это... это поздно, — честно ответил Тораки. — Меня послали для налаживания обороны, но остальные корабли не способны развить такую скорость, как курьерский клипер.
— Двенадцать истребителей, три бомбардировщика... — Кононов покачал головой. — Они могут и не высаживаться.
— Они будут высаживаться. Инфраструктуру космодрома требуется захватить неповрежденной. К тому же, бомбардировщиков на корабле нет, по архивным данным эта палуба была полностью уничтожена нашими перехватчиками... частично — при таране. Младший лейтенант Даниель Дейвиц и не предполагал, что отдает жизнь не за детей, а за праправнуков... — фраза, явно, была заранее заготовленной, но ожидаемого эффекта не оказала. Что нам подвиг младшего лейтенанта! Вот если бы он весь крейсер взорвал...
— Истребителей тоже немного, — вступил в разговор Огарин. — Семь или восемь было уничтожено, пока “Лоредан” уходил от преследования. Но это нам не поможет. Тот флот, что мы способны выставить, не выдержит боя даже с одним псилонским истребителем. Даже с поврежденным. Возможно, я раскрываю какую-то тайну... но гарнизон располагает лишь двумя малыми перехватчиками времен Смутной Войны. И никто толком не умеет ими управлять. Новую технику нам поставлять не считали нужным...
— Ваша система давно утратила стратегическое значение! — огрызнулся Тораки. Видимо, на эту тему они хорошо поговорили прошлой ночью.
— Скоро она утратит всякое значение, — спокойно ответил капитан. — С вашего позволения я сообщу населению, чем мы располагаем.
— Как угодно, — Тораки сделал шаг в сторону.
Денис обвел взглядом трактир. Конечно, не так уж много нас тут было... лучше бы камеру притащить, да начать трансляцию на весь поселок... Впрочем, в общине всегда предпочитали передавать новости из уст в уста, а не по ти-ви.
— Граждане! Я у вас пробыл недолго. И честно говоря, намеревался скоро смотаться... куда подальше. Видно, не судьба. Да и привязался я к вам, — он ослепительно улыбнулся, и посерьезнел. — Наш гарнизон, включая меня, повара и врача — пятнадцать человек. Это вы знаете. Община сможет выставить под ружье около двух тысяч человек... верно? Вооружить мы сможем всех, тут проблем нет, старый арсенал полон. Еще у нас есть три стационарные ракетно-лазерные установки на поле космодрома... где они расположены сказать не могу, ибо слишком секретно...
Вот тут многие не выдержали и заулыбались, несмотря ни на что. Все мы в детстве лазили по этим “секретным точкам”, играли в войну. Многие и внутрь забирались, с восторгом барабанили по клавишам заблокированных пультов, крутились на креслах наводчиков, вопили “Псилонцы с северо-северо-востока!” Кто в общине не знает, что Ново-Китеж пытались захватить именно псилонцы?
Доигрались...
— Значит, есть эти точки, — задумчиво произнес Огарин. — Это — минус шесть человек из гарнизона. Продержатся они минуты две-три. Авось чего и собьют. Остальное... остальное отец Виталий — по вашей части. Промысел Божий, короче.
— Не лучше ли увести людей в леса? — спросил священник. — Всех? И пусть псилонцы берут этот старый космодром, до прихода наших сил?
— Нет, — отрезал Огарин. — Вот этого мы сделать не можем. Если псилонцы захватят космодром, то “Лоредан” сядет, и выгрузит свои стационарные огневые точки. Через три часа здесь будет полноценная киборгизированная крепость. Что будет тогда, хотите знать? Половина флота погибнет при штурме. Только штурма не будет. Мезонная бомбардировка — и конец псилонцам. И нам. И планете.
— А если мы вооружимся и выйдем против десанта? — требовательно продолжил отец Виталий. — Шансы победить есть?
— Нет, — так же спокойно ответил Огарин. — Никаких. Есть лишь надежда, что нам удастся задержать посадку “Лоредана” на значительное время, и псилонцы не успеют окопаться. Тогда флот уничтожит захватчиков из прошлого. А некоторые из нас сумеют уцелеть. Псилонцы имеют... имели свой кодекс военной чести, и достойное сопротивление заведомо слабейшего противника может вызвать у них уважение. Кто-то может попасть в плен, и тоже останется в живых. Вот, пожалуй, и все, что я могу и должен сообщить.
Еще двадцать минут назад в трактире царило оживление, немножко наигранное и бестолковое, но все-таки... Необычные гости, возможность повеселиться в разгар рабочей недели... Теперь царила кладбищенская тишина.
Мы же и впрямь теперь — мертвые. Все, или почти все. Не справиться нам с четырьмя десятками псилонцев, никак не справиться. Это все равно, что толпу дикарей с дубинками пустить против танков.
А вот страха, почему-то, не было. Наверное, невозможно осознать такое — разом. Что ожили старые страхи, что вернулись враги из детских книжек, что кошмарные сны обрели явь.
— Через сорок минут, — сказал Огарин. — Возле штаба гарнизона. Мы ждем всех.
— У нас нет возможности принудить вас взять в руки оружие, — добавил Тораки. — Но и выхода другого у вас нет. Если же вдруг вы решите сдаться... покинете поселок, укроетесь в лесах...
Он нехорошо улыбнулся.
— Система живет по законам чрезвычайного положения. Надо ли объяснять наказание за предательство Империи? Советую отправить маленьких детей и стариков как можно дальше от поселка, им разрешено не участвовать в сражении. Пусть уходят пешком, транспортные средства псилонцы заметят. По крайней мере, ваши дети и родители выживут.
— Здесь нет трусов, офицер, — резко сказал Кононов.
— Верю, сержант. Мы ждем вас.
Тораки развернулся, и в этот миг его окликнула Эн Эйко, последние минуты стоявшая абсолютно тихо и незаметно.
— Что делать нам, офицер?
Взгляд курьера был недоуменным:
— Вы слышали приказ.
— Мы не жители планеты. Мы участники галактической регаты. У нас имеются корабли.
— Они не вооружены, девочка. Спасибо, но...
— Невооруженные, зато быстрые! Мы хотим покинуть планету.
Эн быстро оглянулась, будто ища помощи у остальных экипажей. Но, кажется, ее запас неудач был не меньше моего.
— Культхос — родина трусов! — тонко выкрикнул один из похожих на подростков иномирцев. — Мы останемся здесь и выполним приказ Императора!
Один за другим они пошли к выходу, нарочито обходя Эн Эйко по дуге.
С какой же они планеты...
Гонщики в темной одежде проявили меньше экспансивности. Просто встали и вышли следом.
— Мне десять лет! — выкрикнула девочка, будто ища сочувствия. — Моему брату — двенадцать! Вы же не заставляете воевать своих детей!
Дядька всегда любил детвору. И своих детей, и чужих. Наверное, он был первым, от которого я ждал бы сочувствия к этим словам.
— Когда ты хлестала водку, малышка, ты объяснила, что являешься полноправной гражданкой Империи, — веско сказал он. — Ведь так?
Эн смотрела на нас. И я знал, что она видит в глазах. Презрение.
— У тебя же наверняка аТан, — сказал Огарин. — Чего ты боишься? Потерять яхту?
— Детям аТан не ставят, — выкрикнула Эн.
— Иногда ставят, я слышал. У тебя есть аТан?
— Нет!
Почему-то я ей не поверил. И никто из наших, наверное, тоже. Все слышали, что отец этих детей был с аТаном. Все знали, что их яхта стоит целое состояние.
— Ничем не могу помочь, — жестко сказал Огарин. — Твоя подготовка нам пригодится. Я особо сообщу в донесении, что все экипажи гонщиков мобилизованы. Если вы не примете участия в сражении, вас будут искать, как дезертиров. Все. Старший сержант Кононов, вы остаетесь за старшего. Обеспечьте явку мобилизованных.
Он вышел, следом, покачав головой, проследовал Тораки.
Эн Эйко осталась одно среди нас.
Нет, не совсем одна... в углу трактира стоял ее брат. Он тоже был лишь в купальных трусах и наброшенном на плечи полотенце. Очень крепкий мальчик, кстати, наверное много занимался спортом... Вот только он тихо, беззвучно плакал.
— Отвратительно, — сказал Кононов. — Мы все здесь умрем. Если уж ваши законы признали вас взрослыми... ведите себя соответственно. Ребята! Нечего здесь больше делать! Трактир закрыт до прихода имперских сил. Все, кто уцелеет, неделю пьют бесплатно! А теперь двадцать минут, чтобы попрощаться с семьями. Сбор на площади. У кого есть транспортные средства — подгоняйте туда же, детям и старикам все равно уходить пешком. Оружие можно не брать, капитан подыщет что-нибудь получше наших игрушек. Давайте, живо!
— С Богом... — мягко сказал отец Виталий. — Ну, мать вашу! Живо!
Почему-то мне показалось, что не деловой тон дядьки, и не пастырское напутствие отца Виталия буквально вымели наших из трактира — до давки в дверях, до толкотни и ругани... И впрямь было стыдно видеть это — плачущего мальчишку, не такого уж и маленького, наших пацанов ведь придется силком в леса гнать, все захотят с отцами в бой; и совершенно раздавленную, униженную девчонку, которую еще час назад все просто-напросто боялись. Тоже мне, “Дочь Кали”. Не знаю, кем была эта Кали, но дочери у нее только понты разводить умеют!
Один я остался у стойки со стаканом. Мне прощаться не с кем. И эвакуировать — тоже некого. Дядька и отец Виталий глянули на меня, потом священник мягко сказал:
— Пойдем... допивай, да пойдем...
Я кивнул. Они тоже вышли.
И в трактире остались только дети-иномирцы, да я.
Впрочем, меня они, похоже, и не замечали.
— Снова! Снова, — вдруг сказал Артем, глядя на сестру. — Ну снова!
Девочка развернулась к нему, подошла — каким-то твердым, недетским шагом. Обняла, запахивая в свой халатик. Смешно это было, и странно — она на голову ниже парнишки, но вела себя скорее как мать...
— Не бойся, я тебя доведу, — ее голос лился какой-то вязкой, обволакивающей волной. — Не бойся... ты дойдешь... Все будет хорошо. Все хорошо кончится.
Артем всхлипнул, поднял голову. Встретился со мной взглядом, кажется, впервые заметил, но даже не удивился. Непонятно сказал:
— Седьмой раз!
— Вы и впрямь без аТана? — неловко спросил я.
Девочка покосилась на меня через плечо. Резко сказала:
— Иди! Что мы тебе? Если бы ты захотел помочь, мы были бы уже далеко отсюда! Мы тебе чужие, ты нам чужой!
— Я бы хотел вам помочь, — честно ответил я. — Только это ведь невозможно.
— Так и уходи! — отрезала девочка. — Что вам еще от нас нужно?
— Это не они, это судьба, — тихо сказал мальчик.
Я поставил полупустой стакан на стойку и вышел. Отец Виталий поджидал меня у дверей, дядька уже куда-то ушел.
Все правильно. Они действительно мне чужие, и я им чужой, и вся наша планета для этих странных детей ничего не стоит.
А для меня она — не чужая.
— Пойдем, Леша, — священник похлопал меня по плечу. — Сигаретку будешь?
— Давайте, отец Виталий... А не вредно, перед боем?
— Она облегченная, быстро пройдет...
Я вдохнул сладкий дымок марихуаны. Благодарно кивнул священнику. И мы, молча, неглубоко затягиваясь, пошли к площади.
 
Через сорок минут, конечно же, все не собрались. Кое-кто из женщин хотел проводить детей хотя бы до кромки джунглей. Двум старикам потребовалась помощь — сами идти они не могли. Огарин, как мне показалось, с радостью, выписал четырем подросткам покрепче документы, подтверждающие, что они освобождены от ополчения и прикомандированы к беженцам. Пацаны своего счастья не поняли. Они бы с большим удовольствием получили оружие и пошли в бой, чем тащили носилки через лес. Но отец Виталий гаркнул что-то укоризненное о нравственных императивах, и пристыженные ребята побежали в больницу, за носилками.
Лишь через час нестройная толпа двинулась от окраины поселка к полю космодрома. Штаб был недалеко, арсенал, чье расположение являлось государственной тайной, тоже. Нас уже ждали — солдаты выгружали из четырех тяжелых грузовиков коробки с оружием.
— Внимание! — Огарин взял свой переговорник, и голос его, усиленный динамиками штабного купола, далеко разнесся по полю. — Разделиться на четыре группы! Старшие групп — Григорий Кононов, Виталий Паклин...
Я не сразу сообразил, что речь идет об отце Виталии...
— Игорь Цой...
Ага, отец Ромки тоже когда-то служил в имперских силах, только совсем недолго. Попал под облучение и был списан на всякий случай.
— Павел Отвязный...
Наш городничий, больше всего на свете любящий пиво и возню с граблями и лопатой в садике, явно не ждал такой ответственности. Но Огарин не дал никому опомниться.
— Определите свои группы, быстро! Каждому из вас будет придан мой боец, для связи и координации...
Четыре солдата двинулись сквозь толпу. Наверное, им заранее сообщили, к кому они прикреплены.
— Группам выстроиться к грузовикам, для получения амуниции. Никаких вопросов и пререканий, снаряжение будет распределяться квалифицированными специалистами исходя из личных качеств ополченца.
Я глянул на специалистов — четырех молодых солдат, стоявших у грузовиков. Они прибыли к нам недавно, еще и не всех знали в лицо, наверняка...
— Организовывайтесь, быстро!
Это был другой Денис. Совсем другой. Не тот, который вечно насмехался надо мной, не тот, что любил по вечерам, глядя на полыхающее небо, рассказывать удивительные истории, где переплелись правда и фантазии.
— Если через час кто-то останется без оружия — пеняйте на себя. Погоню на псилонцев с голыми руками!
А ведь погонит...
Шутки кончились.
Я и не знал, что он мог быть таким. Я про него многое не знал, оказывается. И про то, как он попал в армию, и где родился. Меня вполне устраивали забавные истории из повседневной жизни Имперских Сил, героических сражений и похождений на увольнениях.
Такого Огарина я видел первый раз. Такой и впрямь умел убивать. Причем — даже своих, если не оправдают ожиданий.
Я попал в группу к дяде Грише. В общем-то, мне было все равно, в какую, это он сам постарался. Длинная цепочка потянулась к грузовику — солдат выхватывал из одного ящика туго скатанный пакет, из другого — оружие, вручал ополченцу, сверху кидал еще какой-то брикет — лишь подойдя ближе, я понял, что это пищевой рацион. Вот и все. Растерянные люди отходили в сторону, а над нами гремел голос Огарина.
— Внимание! Броня никому не выдается, у вас нет навыков пользования защитными системами. Вместо этого вы получаете маскировочную накидку “Хамелеон”. Это не хуже, поверьте! Она разработана в последние месяцы войны, и экипаж “Лоредана”, теоретически, не имеет детекторов, способных ее обнаружить. Внимание! Вам необходимо строго следовать инструкции на упаковке накидки. После активирования “Хамелеона” индивидуальная подгонка по фигуре производится в течении семи минут, постарайтесь первые три минуты стоять неподвижно, затем двигаться как можно более активно...
Впереди меня стояла Ольга Нонова. За последний час я утратил все страхи в ее отношении... до свадьбы ли мне теперь... Свой первый страх, или растерянность, она переборола. Теперь даже приятно было смотреть на крепкую, уверенную фигуру, и вспоминать, как мы, малышня, восторженно слушали ее рассказы в первом классе. Кто еще мог ответить на любой вопрос? От кого бы мы узнали, что мощность реаджекс-привода прямо пропорционально размерам дюз, что жимолость — не бывает колючей, что великий художник Гоген отсек другому великому художнику — Ван Гогу, ухо на дуэли... Нонова знала все и всегда, и даже сейчас ко мне вернулась детская уверенность — все будет хорошо...
Наконец мы приблизились к грузовику. Молодой солдат смахнул со лба пот, глянул на Ольгу, и протянул ей здоровенную многоствольную штуку. Сказал:
— Это “Шанс”, вам как раз пойдет... Работать с ним легко...
— Молодой человек, — строго сказала Ольга. — Что такое “Шанс”, я знала, когда вас еще не было на свете. Шестиствольная автоматическая ненацеливаемая система лазерного огня конструкции великого Мартызенски. Иначе — “лесопилка”.
Она легко вскинула “Шанс”, перехватила поудобнее. Сказала:
— Пиф-паф.
Люди вокруг заулыбались. Приятно было, что у нас даже учительница умеет управлять лесопилкой. Солдат, я помнил, что его зовут Володя, молча вручил Ноновой пакет с накидкой, и, почему-то, сразу два рациона. Буркнул:
— Хорошо. Только вы сейчас его держите стволами к себе. В бою поверните наоборот, хорошо? Следующий!
— Привет, Бокса, — сказал я. Было у него такое прозвище, то ли из-за успехов в древнем, и полузапрещенном виде спорта, то ли еще по какой причине. Володька мрачно глянул на меня, протянул накидку и небольшой пистолет.
— Хватай. Это “Шмель”, средний плазменный бластер.
Я растерялся. Увидев у грузовика Володьку я уж совсем уверился, что получу по-настоящему хорошее оружие. Хотя бы “Шанс” или знаменитый “Ультиматум”. А мне — бластер! Мы из такого в школьном тире учились стрелять!
— Володька, ты чего?
Мне на руки шлепнулся пакет с накидкой и рацион. А Володька сказал вполголоса:
— Дурак, я тебе лишнюю минуту жизни подарил. Автоматика псилонцев в первую очередь отстрелит тех, кто с тяжелым вооружением... Следующий!
Идущего за мной Павлика Безяева он одарил тем самым “Ультиматумом”, о котором я мечтал. Пылкий и мечтательный Павлик расплылся в радостной улыбке. А я стоял, с пылающими щеками, и соображал, что делать. Потребовать нормальное оружие? Без всяких скидок и подаренных минут?
Но ведь все равно, кто-то получит обычный бластер... почему бы и не я?
— “Шмель”? — ко мне подошел Огарин, помахивая переговорником. Голос его по-прежнему гремел над полем, и я растерялся, пока не понял, что это уже идет запись. — Прекрасно. А я решил проверить, не схватил ли ты сдуру “Шанс”...
— Денис, мне не надо поблажек!
— Это не поблажка. Я хочу сохранить ряд людей как можно дольше. В том числе — и тебя. Расслабься.
— Но...
— Говорю — расслабься! — Денис забрал у меня оружие и рацион, положил под ноги. Вскрыл пакет с накидкой, набросил на плечи, сдавил какую-то выпуклость в костюме. Грязно-серая ткань зашевелилась, зашипела, поползла по телу. — Не дергайся, говорю! “Хамелеон” должен привыкнуть к твоей фигуре.
Я покорно замер.
— Жаль, модель старая, лицо будет открыто, — прокомментировал Огарин, когда накидка обтянула меня полностью, оставив лишь маленький овал на лице. — Когда пойдут псилонцы, уткнешься мордой в землю. Пройдут мимо... — он сморщился. — Если пройдут мимо, то... то можешь атаковать. А можешь и не атаковать. Нам не победить важно, а время протянуть. Ваш отряд разместится вокруг огневой точки “гамма”, ее уничтожат быстро, еще с воздуха, но потом десант отправится на проверку позиции. Вот тогда ваша работа и начнется. Если псилонцев будет трое-четверо... может и выйдет чего. Отобьете первую атаку, сразу отходите к лесу, не забывая оставлять прикрытие. Вас будут преследовать. Ну... в общем и все.
Он невесело улыбнулся.
— Держись, парень. Я тебя очень люблю, и не хочу вечером обнаружить в поджаренном виде.
— Сам не поджарься, — огрызнулся я.
— Для меня это работа.
— Капитан? — раздался тонкий голосок.
Мы обернулись оба. Рядом стояли Эн и Артем Эйко. Мальчишка тоже получил снаряжение, легкий бластер и накидку. Эн была без оружия.
— Слушаю вас, — ответил Огарин.
— Капитан, меня не пропускают к нашему кораблю!
Девочка была на взводе. И Денис это понял.
— Да, таково было мое распоряжение. Зачем вам корабль?
— Я не собираюсь улетать! — девчонка мотнула головой. — Но корабль наверняка уничтожат. Мне необходимо забрать снаряжение.
— Вооружение? — уточнил Огарин.
— Снаряжение, — девочка не поддалась. — Специальное снаряжение.
На лбу у нее бисеринками проступил пот. Пальцы нервно подергивались.
— Зачем?
— Капитан, мой долг — защищать Артема. Я не могу достойно выполнять свою задачу без специального снаряжения. Капитан, я очень, очень напряжена. Мне трудно контролировать свое поведение, когда я не способна выполнять долг.
Это было так чудовищно нелепо, так безумно, что перекрывало все сумасшествие последних суток. В центре толпы из двух тысяч вооруженных человек стояла маленькая девочка и почти открыто угрожала капитану Имперских Сил.
Огарин покосился на меня:
— А что ты стоишь? Двигайся, костюм должен запомнить амплитуду движений! Прыгай, бегай! Ну!
Я начал двигаться. На месте. Мне было слишком интересно, безумно интересно... Огарин покачал головой, но гнать меня не стал. Спросил мальчика:
— Она улетит без тебя?
Артем покачал головой.
— Хорошо, — Огарин глянул на часы. — Сколько тебе нужно времени?
Я прикинул, что до места посадки яхты отсюда километра три.
— Десять минут добраться до корабля, десять минут на все сборы, десять обратно, пять — резерв, — отчеканила девочка.
— Разрешаю, — сказал Огарин. Поднес к губам переговорник, что-то пробормотал. Прежде чем он закончил, девочки уже рядом не было. Она бежала, почти не двигая руками, перебирая ногами с чудовищной скоростью. Словно не человек — киборг.
— Будто механистка, — сказал Денис с горечью.
— Она не киборг, — хмуро отозвался мальчик.
— Я знаю. Но это — немногим лучше, — Огарин посмотрел на него. — Ты ее любишь?
— Она хорошая, — сказал Артем. — Она лучшая из всех.
— Кто вы такие на самом деле? — резко спросил Огарин.
Мальчик смотрел на него широко открытыми глазами. Слишком недоуменно и наивно.
— У меня нет времени и возможности хоть что-либо выяснять, — сказал Огарин. — С вероятностью в девяносто девять процентов я погибну при атаке псилонцев. Просто хотелось бы знать. Понимаешь?
Мальчик облизнул губы.
— Малыш, кто бы вы ни были, я не желаю вам зла, — Денис шагнул к нему. — Возможно, я наплюю на ряд законов, и позволю вам уйти из битвы. Только объясни, кто вы такие, и что для вас, на самом деле, эта регата?
Артем явно колебался. У него не было той упрямой нацеленности, что у сестры.
— Точно позволите уйти?
— Лешка, я тебя когда-нибудь обманывал? — не оборачиваясь спросил Огарин.
— Нет, — быстро ответил я.
— Уже поздно, наверное, — Артем оглянулся, будто пытался найти сестру. — Я не знаю... Вы обещаете, что позволите нам уйти? Я больше не смогу, честное слово! Это ведь седьмой раз, уже седьмой раз!
Денис протянул руку, потрепал его по щеке:
— Клянусь, малыш. Говори. Скажи правду, и эвакуируйтесь вместе со всеми...
Он еще не закончил, когда стало ясно — что-то не так. В чем-то Огарин ошибся. Лицо Артема исказилось брезгливой гримасой, он отступил.
— Документы у сестры, капитан. Она ответит на все ваши вопросы.
Огарин пожевал губами, кивнул.
— Ясно. Пшел вон, сопляк. Боишься умереть, так не бойся хотя бы жить.
— Я лучше тебя знаю, что такое жизнь и смерть!
На миг мне показалось, будто не мальчишка стоит перед нами, а взрослый человек. Что-то в глазах... что-то в интонациях...
Артем повернулся и пошел прочь.
— Знаешь, — провожая его взглядом сказал Огарин. — Однажды на учениях... случилось время, и нас, кадетов, повели в театр. Пьеса была очень интересная. Мы на начало опоздали, но вроде уже стали понимать, в чем дело... тут нас подняли, построили, и отправили обратно в лагерь.
Он достал трубку. Посмотрел на небо, усмехнулся, стал набивать табак.
— Это ведь специально сделали. Умные были люди... очень умные. Приучали нас к тому, что не на всякую пьесу попадешь вовремя, и не каждую досмотришь до конца. Что в театре, что в жизни. Ладно, Лешка. Мне пора. Держись.
Огарин вдруг сунул не раскуренную трубку в карман, крепко обнял меня, и пошел к штабу. Через минуту над космодромом уже разнесся его голос:
— Твою мать! Следующего, кто снимет оружие с предохранителя без приказа — застрелю лично!
Я пожал плечами.
Странный он, все-таки, человек.
— Ну вот... Такие дела...
Ко мне подошел Семецкий, директор нашей единственной школы. Невысокий, узкоплечий, когда-то он казался нам великаном... как и Оля Нонова — великаншей. Вот только Ольга и впрямь была крупной.
— Знаешь что... — так же меланхолично произнес Семецкий. — А давай-ка мы с тобой выпьем? Никогда не пил со своими учениками! А теперь — выпью!
Он достал из кармана плоскую фляжку, протянул мне.
— Спасибо, — я глотнул коньяка. — А что ты “Хамелеон” не надеваешь?
— У... — Семецкий махнул рукой. — Успею. Да и вообще... я маленький, меня и так не заметят. Разве что ружье это...
Приподняв за ствол “Ультиматум” он помахал им над бетоном, царапая пластиковый приклад.
— Как ты думаешь, почему тебе, парню рослому, дали маленький пистолет, а мне, такому невысокому — большую пушку?
— Не знаю, — возвращая фляжку ответил я.
— Вот и я о том, — вздохнул Семецкий. — Пойду я...
Волоча оружие он пошел прочь и сразу же затерялся в толпе.
И мне стало совсем нехорошо.
Я вдруг подумал, что больше никогда его не увижу.
Еще четверть часа мы протолкались около грузовика. Снаряжение уже все получили, и ждали теперь непонятно чего.
— Ребята, пора! — раздался, наконец, голос дядьки. — Выдвигаемся к секретной огневой точке “гамма”. Все помнят, где она находится?
Многоголосый рев подтвердил, что никто не забыл свои детские шалости.
— Поехали! — древним боевым кличем пилотов-камикадзе Григорий заставил народ собраться. — С нами Бог, Единая Воля, и Грей!
Двинулись по полю мы нестройно, но довольно дружно, а учитывая всю ситуацию — еще и чрезвычайно весело. То ли выданное оружие так подействовало, то ли то, что собралась огромная толпа — не понять. В хвосте колонны даже затянули старую военную песню “Мы рождены, чтоб звезды сделать пылью...”, но поскольку слова мало кто знал, песня потихоньку стихла.
Минут через пять защитные накидки стали работать, наверное, приспособившись к нашим телам окончательно. То один, то другой человек таял, превращаясь в смутную тень, над которой облачком плыло лицо в прорези капюшона. В движении люди еще оставались заметны, замерев неподвижно — полностью сливались с местностью.
Чем Бог не шутит?
Может быть помогут накидки, и удастся отбить атаку десантников? Бомбить планету им нечем... протянем время, придет флот, разнесет крейсер в щепки... о нашей планете слава прогремит по всей Галактике. Еще и кредиты Грей направит на развитие, журналисты толпами понаедут, жемчуг взлетит в цене...
Так, предаваясь успокоительным мечтаниям, я и дошел до секретного бункера “гамма”. Разумеется, увидеть его было невозможно, все строения глубоко под землей, под бетонными плитами. Но я помнил несколько замаскированных точек входа, и даже представлял, где вынырнут на поверхность лазерно-ракетные турели, когда начнется бой. Григорий, поговорив с солдатом, начал отдавать приказания. Всех нас разместили кольцом двухсотметрового диаметра вокруг бункера и велели залечь. Минут через пять при беглом взгляде могло показаться, что космодром абсолютно пустынен. Я видел только своих ближайших соседей — Семецкого, Нонову, Артема, вернувшуюся Эн Эйко.
— Будешь? — спросил меня Семецкий показывая флягу.
Я помотал головой. Хватит. Вспомнил свою недавнюю дурацкую мысль, что вижу Семецкого в последний раз, и обругал себя за слишком бурное воображение.
Еще побарахтаемся!
Семецкий глотнул, и завозился, пытаясь улечься на “Ультиматуме”, и прикрыть его собой. Получалось плохо, то боковые ручки торчали, то ствол высовывался. Семецкий ерзал, раскидывая руки, колотя приклад коленями, тихонько ругался.
— Ты чем там с ружьем занимаешься? — окликнул его кто-то. Раздались смешки.
— Да идите вы, — огрызнулся Семецкий. — Тут, понимаешь, пытаешься замаскироваться...
У Ноновой таких проблем не возникло. Здоровенный “Шанс” она уютно пристроила на груди, едва ли не баюкая, как младенца. Недавний конфуз явно успел выветриться у нее из памяти.
Артем и Эн внимания на происходящее не обращали. Эти странные дети говорили о чем-то своем. Кажется, даже, ругались. Лицо девочки почти полностью прикрытое комбинезоном, было красное, злое. Что-то у них не так пошло...
— Внимание всем!
Я дернулся, когда в ушах раздался голос Огарина. О том, что накидки оборудованы средствами связи, нас и не предупреждали.
— Я буду находиться на связи с вами постоянно. Контакт односторонний, к сожалению. Итак... как мне сообщили, все группы заняли позиции. Дети и старики уже в лесу. Я получил от них последний доклад, после чего рация была уничтожена. А теперь — о главном. По данным спутников наблюдения, “Лоредан” начал сброс десанта.
По спине пробежали мурашки.
— Впереди идут три истребителя. Повторяю — три. За ними — четыре десантных бота. Видимо, это все, что у них осталось. Стационарным точкам отдан приказ пропустить истребители и сосредоточить огонь на десанте.
Голос Дениса чуть дрогнул. Он прекрасно понимал, что этим приказам обрекает своих людей на гибель. Пока наводчики будут пытаться разбить силовые щиты десантных ботов, истребители уничтожат бункеры.
Зато у нас появится шанс...
— Время до появления истребителей — три минуты. Время до появления десанта — пять-шесть минут. Удачи всем нам!
Снова наступила тишина. Но ненадолго.
— Я этого тебе не приказывал!
Я покосился на иномирцев. Артем привстал на локте, едва заметный со спины. Эн резким движением пригнула его к бетону. Что-то быстро, торопливо сказала. Мне показалось, что я прочел по губам “теперь уже поздно”.
У всех свои проблемы...
— Ой не нравится мне это... — самому себе произнес Семецкий.
И тут в небе раздался тонкий визг. Я понимал, прекрасно понимал, что демаскироваться не стоит. Но все-таки глянул вверх.
Истребителя псилонцев даже видно не было — он атаковал из стратосферы. А вот сама атака предстала как в кино. Стандартный эпизод — подавление планетарной защиты.
Шесть ярких точек, шесть крутящихся оранжевых вихрей, неслись прямо на нас...
Земля задрожала, за нашей спиной стали расходиться плиты, и вверх поползли серые металлические колонны. Часть раскрывалась, выпуская в небо короткие сигары ракет, часть начинала перестраиваться, образуя зонтики фокусирующих антенн. Будто в ответ на огненный дождь планета породила чудовищную форму жизни — стальную грибницу.
Поздно породила.
Все шесть плазменных зарядов ударили в центр круга. Ударной волной меня прокатило несколько метров, уши заложило начисто. Будто в бреду я видел, как крутящиеся огненные вихри грызут бетон, погружаясь все глубже и глубже. В сырую прохладу бетонных коридоров, в наполненные генераторами и боеголовками подземелья, в надежные-пренадежные бункеры, где сидели солдаты Империи... два солдата, отправленных на смерть приказом Огарина.
Не может этого быть!
Мне даже показалось, что я увидел и тусклую тень псилонской ракеты, нырнувшую вслед за плазменными зарядами в огнедышащее жерло. Земля еще раз вздрогнула — и наступила тишина. А потом над нами пронесся — и исчез щетинистый, серебристый силуэт истребителя.
Секретная точка “гамма” была уничтожена враз, ничего не успев сделать.
Будто псилонцы прекрасно знали, где она расположена.
Не может этого быть!
Я поднялся, в бессильной ярости грозя кулаками небу. Сквозь вату в ушах пробился легкий гул — это кое-кто начал палить вслед истребителю... глупо и неэффективно.
— Прекратить огонь! Всем прекратить огонь! — Огарин, наверное, кричал изо всех сил. — Занять позиции. Ожидать появления десанта. Всем занять позиции!
Опустившись на колени я уткнулся лицом в бетон. Где-то глубоко под нами кипело огненное озеро, но от этого почему-то не становилось страшно. За спиной уходила в небо колонна густого черного дыма, неожиданно ровная и даже красивая.
А на горизонте вставали еще две такие же колонны.
Мы лишились стационарных баз в первую же минуту боя. Псилонцы не дали нам шанса атаковать десантные боты.
 

 

 


<< Предыдущая глава  |  Следующая глава >>
Поиск на сайте
Русская фантастика => Писатели => Сергей Лукьяненко => Творчество => Тексты
[Карта страницы] [Новости] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Тексты] [Критика] [Рисунки] [Музыка] [F.A.Q.] [Конкурсы] [Фанфики] [Купить книгу] [Фотоальбом] [Интервью] [Разное] [Объявления] [Колонка редактора] [Клуб читателей] [Поиск на сайте]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Составление, дизайн Константин Гришин.
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2002 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив.
Использование материалов страницы без согласования с авторами и/или редакцией запрещается.