Владислав Крапивин. Болтик
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Болтик
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Бой

 
В городе, где раньше жил Максим, все было молодое. И деревья. Они были тоненькие и не закрывали солнца. А здесь был старый парк с раскидистыми тополями и кленами. Листья ещё не совсем выросли, но уже давали хорошую тень. Ветки переплелись в зеленую крышу.
Максим и Таня вступили под деревья. Зеленый воздух был проколот тонкими лучами, и эти лучи запятнали песок на аллее круглыми отметинами, похожими на жёлтое конфетти. Максим осторожно ступал по ним, а они прыгали по его ногам. И казалось, что эти круглые зайчики — теплые и чуть-чуть пушистые.
На главной аллее встречались редкие прохожие, но ребят не было видно. Ни своих, ни чужих. Однако издалека доносился весёлый шум многих голосов. Там где-то веселился и третий класс "В" школы номер одиннадцать. Но торопиться и бежать не хотелось. Под зелеными сводами высоких тополей и кленов идти было спокойно и тихо. И они шли, держа друг друга за руки.
Потом Максим увидел, как навстречу шагает Светка Мешалкина — из его класса.
Мешалкина его тоже увидела. И остановилась.
— Ры-ыбкин... Какой ты краси-ивый...
Однако на Максима посмотрела она лишь мельком и уставилась на Таню.
— Где это ты гулял, Рыбкин? Все думали, что ты заболел.
"Заболел! Передачу они не смотрели, что ли? "
— Ну и правильно думали, — сказал он сердито. — Я в самом деле в больнице был. Два укола схлопотал от заражения.
Слова про уколы Светку не потрясли. Она продолжала с любопытством поглядывать на Таню.
— Где наши? — спросил Максим.
— Где... На аттракционах, конечно. Вон там, — она махнула за спину.
— А ты куда? — Я отпросилась. На этих сумасшедших каруселях у меня все равно голова кружится, а дома масса дел. Надо ещё пионерскую форму готовить для послезавтра. У тебя форма готова?
— Все у меня готово, — небрежно откликнулся Максим, но при мысли о скором празднике ощутил короткий толчок радости.
— Смотри. А то Римма Васильевна тебя сейчас сразу спрашивать начнет.
— Она разве здесь?
— Конечно. Ты ничего не знаешь. Софью Иосифовну вызвали на конференцию, а Римма Васильевна пошла с нами, чтобы посмотреть, организованный у нас получается отряд или не очень.
— И конечно, сказала, что не очень, — догадался Максим.
— Конечно! Тыликов всех подводит. Ведет себя, как... как... не знаю даже кто. В общем, как Тыликов.
— Мы пошли. Пока, — сказал Максим, и они с Таней зашагали к аттракционам: дорогу к ним показывали голубые фанерные стрелки на столбах.
А Светка, разумеется, стояла и смотрела им вслед. Потом окликнула:
— Рыбкин! Можно на минуточку?
Максим оставил Таню и неохотно подошел.
— Ну?
— Это кто? — шёпотом спросила Мешалкина и стрельнула глазами в Таню.
Максим внутренне напружинился и независимо сказал:
— Таня. Знакомая. А что?
— Мне-то ничего, — равнодушным голосом объяснила Света и стала смотреть на верхушки деревьев. — Смеяться будут. Скажут: невесту привел.
— Ну и дура! — вспыхнул Максим.
— Я-то не дура, я ведь не смеюсь, — спокойно сказала Светка. — Пока, Рыбкин. Я пойду.
— Ну и топай...
Он вернулся к Тане и взял ее за руку. А в другой руке сжал болтик. И они пошли туда, где были голоса и смех.
 
 
Деревья кончились, и Максим увидел поле чудес. Взлетали разноцветные лодки качелей. Вертелись карусели, похожие на пестрые зонтики с подвешенными лошадками и колясками. Медленно поворачивалось в небе колесо великанского велосипедиста, подымало на небывалую высоту кабинки с пассажирами. Они почти цеплялись за солнечные облака. Пассажиры казались с земли пестрыми лилипутиками. И наверно, там, у неба, им было очень хорошо. Как в полёте...
У Максима даже сердце заныло — так захотелось в высоту. Но сначала надо было объясниться с Риммой Васильевной. Где она?
Кругом столько народу! Наверно, из всех школ сюда сошлись экскурсии. Мальчишки и девчонки носились по дорожкам, стояли в очередях у каруселей, играли в чехарду, толпились у автоматов с газировкой. В одном месте две большие девочки водили с первоклассниками хоровод, в другом — целый класс обступил учительницу, и они громко что-то репетировали.
Но среди этой неразберихи и мелькания Максим разглядел красную испанку.
Римма Васильевна всегда была в этой испанке — и в школе, и на улице. И наверно, даже дома. Словно родилась в ней. Вокруг испанки у нее мелко кудрявились светло-жёлтые завитки — такая девчоночья причёска. Из-за этой причёски, из-за белой блузки и красной испанки Римма Васильевна походила на восьмиклассницу. Особенно когда бодро шагала и громко командовала. Но это если не вблизи. А когда рядом, то видно было, что она уже взрослая. И не потому, что морщины — их как раз почти не было, лишь у глаз немножко. Дело в том, что Максиму казалось, будто у нее губы как у старушки, только подкрашенные. Римма Васильевна про это, наверно, знала, поэтому губы держала всегда поджатыми, и рот ее был похож на тонкую щель. Это ещё больше придавало Римме Васильевне решительный вид...
— Подожди, — попросил Максим Таню.
Подошел к вожатой и поздоровался.
— А говорили: болеешь, — сказала Римма Васильевна. — Что с тобой случилось, почему не пришел к половине второго, как все?
— В поликлинику попал из-за ноги...
Римма Васильевна покосилась на его бинт.
— Ладно. Потом объяснишь Софье Иосифовне. А сейчас иди к ребятам и занимайся, чем все занимаются. По общему сигналу — ко мне.
— А где все и чем занимаются? — поинтересовался Максим.
— Отдыхают. Катаются на аттракционах. А кое-кто, вроде Тыликова, бегает неизвестно где и нарушает дисциплину, — с неожиданной досадой сообщила Римма Васильевна. — Тебе не советую. Ты послезавтра будешь в пионеры вступать и должен вести себя образцово. Понял?
— Понял, — кротко сказал Максим.
— Кстати, пионерская форма у тебя готова? Полностью?
— Все готово. Давно ещё.
— Ну иди...
Максим подбежал к Тане:
— Давай на колесо! Она запрокинула голову.
— Такая высотища. Я там помру!
— Не... — успокоил Максим. И неожиданно пообещал: — Я тебя буду за руку держать, крепко-крепко. Он тут же смутился и поддал сандалией пустой стаканчик из-под мороженого. А Таня быстро кивнула и опустила голову. Они подошли к колесу. Вот это удача! Почти весь Максимкин класс был здесь. Даже Тыликов, который ничего не нарушал, а спокойно стоял в очереди за Верой Ковальчук. Он первый увидел Максима и громко сказал:
— Ура! К нам пополнение из десантных частей!
Все заоборачивались. И послышались обычные слова: "Макс, привет!.. Ты откуда?.. Разве ты не болеешь?.. А говорили..." Ехидный Мишка Стременко спросил:
— А почему красный мундир? В пожарники записался?
Вот балда! Телевизор он не смотрел, что ли? И вообще странно: никто ни слова о передаче. Даже "артистом" не обозвали. Будто и не было ничего! Неужели все из-за первого летнего дня прогуляли концерт?
Максим озадаченно поглядывал на ребят. На костюм его никто, кроме Мишки, не обратил внимания. Впрочем, это как раз понятно: из-за теплой погоды почти все были не в школьной форме, а кто в чем, и Максим не очень выделялся в пестрой толпе. Но почему ребята молчат про выступление?
Все ясно, никто не смотрел! Наверно, прочитали в программе слово "концерт" и не включили телевизоры. Лодыри! Небось мультики смотреть всегда готовы... Зря он поскромничал и не намекнул вчера в классе, что будет выступать.
От огорчения Максим на полминуты забыл про Таню. Но быстро спохватился и встал с ней в хвост очереди.
Громадное колесо поворачивалось над ними, вознося в поднебесье кабинки со счастливцами — с теми, кто дождался своего часа. Максим запрокинул голову и с радостным замиранием следил за ними. Ведь скоро и он... И не замечал, что многие в это время следят за ним. И за Таней. Девчонки перешептывались. Мишка Стременко что-то с улыбочкой сказал Вере Ковальчук. Та громко ответила, что он глупый, как кочерыжка.
Таня выдернула из Максимкиных пальцев ладошку. — Ты пока стой, ладно? Я в киоск сбегаю, где марки продают. Я про космос собираю.
— Только недолго, — попросил Максим.
Вера Ковальчук вдруг сказала: — Пойду я. Лучше на качелях покачаюсь. А здесь стоишь, стоишь...
— Забоялась, — сказал Тыликов.
— Ну и забоялась! Не все такие герои...
— Меньше народу — больше кислороду, — сообщил Стременко.
— Фиг тебе-меньше народу! Я Рыбкина поставлю на свое место. Иди, Максим.
Это было прекрасно! Сразу на десять человек ближе!
— Рыбкина девочки любят. Он у нас обаятельный, — отомстил Стременко.
Максим промолчал: дурака словами не вылечишь.
— А что это за девчонка с тобой была? — вдруг спросил Тыликов. Он по-хорошему спросил, без насмешки, просто. И Максим так же просто ответил:
— Это моя знакомая, Таня... Представляешь, я сегодня на берегу в глине увяз, а она меня выволокла. Застрял, как в болоте — ни туда, ни сюда. Просто потеха. Если бы не она, весь бы перемазался.
— Я уж и смотрю, что глина, — сочувственно заметил Тыликов и колупнул на Максимкиных штанах подсохшую серую полоску.
— Чепуха, отчистится, — сказал Максим.
— А как у тебя с концертом? Нормально? — вдруг вполголоса спросил Тыликов.
У Максима прыгнуло сердце.
— Все... нормально... А ты видел?
— Не... Мамка за картошкой послала, потом в аптеку. Да я и не знал, в какое время покажут.
— А откуда знаешь, что концерт?
Тыликов усмехнулся и хотел что-то сказать. Но подошла Таня, и он промолчал.
— Ой, вот мы уже где! — обрадовалась Таня.
— Вставай, — сказал Максим и отодвинулся, надавив спиной на Тыликова.
И тут возмутился Мишка Стременко:
— Смотрите на нее! "Ой, вот мы уже где! " А ты тут стояла?
— Мы же вместе, — сказал Максим.
— Это вы сзади вместе были, а сюда тебя Верка одного поставила!
— Как это одного, если мы вместе?
— Какие хитрые! — зашумели те, кто стоял позади.
— Ковальчук одна была, а их двое!
— Эта вообще не из нашего класса!
— Если не из нашего, то не человек? — спросил Максим.
— Да ладно вам, — сказал Тыликов ребятам. — Пусть стоят.
— Ты не лезь, Тыля! Пускай очередь занимают и стоят!
— Ладно, Таня, пойдем на старое место, — гордо сказал Максим.
Старое место было за Владиком Поляковским. Но за ним теперь стояла длинная и вредная Зинка Ступица.
— Мы здесь стояли, — объявил Максим Зинке. — Владик, скажи.
— Ага, стояли, — послушно подтвердил маленький смирный Поляковский.
— Гуляй, — сказала Зинка. — Кто стоял, тот стоял, а если кто бегал, это не мое дело.
— Ну-ка пусти, — потребовал Максим и попытался отодвинуть Зинку локтем. Зинка была на голову выше Максима и сама его отодвинула довольно решительно.
— У, дерево, — растерянно сказал Максим. Не драться же со Ступиной! И смешно, и невыгодно: хоть и девчонка, а отлупит. Но отступать тоже было нельзя. — Кому говорят, пусти!
— Что за крик?
Голос был насмешливый и очень знакомый. Максим даже вздрогнул: сзади стоял Витька Транзистор!
Это был непохожий на себя Транзя: причесанный, в новеньких джинсах и белой рубашке. К рукаву его булавками была пришпилена широкая повязка с голубыми буквами "ПП". Максим сразу догадался, что это "Пост порядка" или "Патруль порядка", о котором недавно говорила в школе Римма Васильевна.
Но почему в этом патруле Транзя, от которого никому житья нет? А может быть, он срочно перевоспитался? Что-то непохоже. Вид, конечно, приглаженный, но глаза все равно вредные.
За Транзей стояли двое незнакомых мальчишек — класса из пятого или шестого.
— Что за крик? Почему нет порядка? — повторил Транзя с язвительной улыбочкой. — Это Рыбкин нарушает? Ай-яй, какой невоспитанный...
— Я здесь стоял! — сказал Максим.
— Он стоял, — подтвердил Владик Поляковский и заработал от Зинки Ступиной незаметный шлепок по затылку.
— Он сам не знает, где стоял, — заявил Мишка Стременко. (Ну что Максим ему сделал плохого?) — То тут, то там лезет. А она совсем не стояла. — Мишка ткнул пальцем в Таню.
— Сам ты не стоял! — сказал Тыликов.
— Стояли они! Мы видели! — зашумели девчонки, которые были впереди.
— Это что здесь происходит? — прозвучал взрослый голос, и все на миг замолчали: увидели Розу Михайловну — учительницу из третьего "Б". Роза Михайловна была пожилая, с черной причёской, похожей на кавказскую папаху, и строгая. — Почему такой беспорядок? Это опять Тыликов верховодит?
Тыликов сказал:
— Как что — сразу я.
— Это Рыбкин, — с улыбочкой объяснил Транзя. — Это воспитанный тихий Рыбкин лезет без очереди, да ещё не один, а с подружкой.
— Мы стояли! — крикнул Максим.
— Тихо, тихо, — сказала Роза Михаиловна. — Все должны стоять на своих местах. Никто не должен нарушать дисциплину.
И она удалилась, уверенная, что навела порядок и рассудила спор.
— Ясно, моя Рыбочка? — спросил Транзя. — В очередь! Занимать надо, моя хорошая. Во-о-он там! Топай-топай-топай... — И он показал в хвост очереди, где только что пристроился в полном составе ещё один класс.
— Ну их, пойдем куда-нибудь, — шёпотом сказала Таня.
Максиму все ещё хотелось покататься на колесе. Но стоять здесь после всего, что случилось, было тошно.
— Пойдем в тир. Я пятьдесят копеек могу истратить вместо обеда.
И они пошли рядом, не оглядываясь.
Все замолчали. Потом Тыликов окликнул :
— Макс, иди на мое место! А она — на Веркино!
— Спасибо. Мы в тир, — сказал Максим.
 
 
Где тир, они точно не знали и слегка заплутали в аллеях. Оба молчали. Максиму было неловко за ребят. И за себя: не смог добиться справедливости. Чтобы заглушить неловкость, он досадливо сказал:
— Этот Транзя такая шпана. Все знают. А туда же, в патруль...
— Противный, — согласилась Таня.
Заросшая дорожка снова привела их на край площадки с аттракционами.
И тут, словно его звали, опять появился Транзистор! Выскочил из кустов. Теперь он был один. Увидал Максима с Таней и злорадно заухмылялся:
— Что, не пришлось покататься, Рыбочка? Видишь, как нехорошо лезть без очереди.
— Знаешь, что у него на повязке? — громко спросил Максим у Тани. — "ПП" — подлая прилипала.
Он был уверен, что вблизи от учителей и вожатой Транзя не посмеет его тронуть. Но тот вдруг прыгнул и толкнул Максима в кусты. А сам — следом. Теперь кругом были только ветки. Транзя ловко выкрутил Максиму руку.
— Пусти!
— Говори: "Витенька, прости, я больше никогда не буду".
Максим увидел круглые Танины глаза и понял, что потеряет сознание, а говорить такие слова не будет.
Но боль была нестерпимая. Транзя надавил ещё сильнее, и Максим упал коленками в траву.
— Отпусти, гадина, — сказал он сквозь слезы. И вскрикнул, ткнувшись лбом в корень куста. Разжал пальцы и выпустил болтик.
Уголком глаза он видел, как Таня бросилась с поднятыми кулаками и тут же отлетела — спиной в гущу веток: это Транзя двинул плечом.
Потом он отпустил Максима и поднял его за шиворот.
Болтик лежал в траве. Максим сразу нагнулся, но Транзя наступил на болтик и отпихнул Максима. Он подобрал болтик сам.
— Отдавай! — сказал Максим.
— Ах какой нехороший! С железками ходишь. Чтобы драться, да?
— Хулиган паршивый, отдай сейчас же! — бесстрашно сказала Таня.
Но Транзя хихикнул, вышел из кустов и с открытого места показал им дулю — с болтиком вместо большого пальца. Таня потемневшими глазами глянула на Максима.
— Давай догоним и налупим!
— Попробуй налупи, — беспомощно сказал Максим. — Нам же и попадет. Скажут, на школьный патруль порядка напали.
Таня промолчала и отвернулась. И Максим понял, что она догадалась про его страх. Он стал растирать руку: Транзя чуть не вывернул ее из сустава.
— Пойдем тогда... — тихо сказала Таня.
И они пошли, и Максим все тер и тер руку, хотя она уже почти не болела.
— Мне домой надо, — вдруг сказала Таня. — Я пойду.
Максим растерянно остановился.
— А может... в тир? — Нет, дома забеспокоятся, если я долго...
— Пойдем вместе.
— Тебе же нельзя. Вожатая заругает.
Это была правда.
И Максим не знал, что делать.
— Ну, пойду. До свиданья, — сказала Таня.
— До свиданья... — потерянно сказал Максим.
Она повернулась и тихо пошла, не оглядываясь, с опущенной головой. И свернула за зеленый павильон, где была комната смеха.
 
 
Вертелись карусели-зонтики. Шум и смех были кругом. И солнце было такое же яркое, как раньше. Но сразу все стало плохо. Будто Максим потерял что-то очень хорошее или обманул кого-то. А что же, так и есть! И обманул, и потерял.
Ощущение потери мучило ещё и потому, что не было болтика. Максим за день так привык к нему, что порой забывал: носил в кулаке и не думал о нем. Но сейчас рука не чувствовала привычной тяжести. Потерял...
Максим брел боковой аллеей. Видёть никого не хотелось, а уйти далеко от ребят было нельзя: вдруг всех позовут. Он шел и все думал, как уходила Таня — печальная, с опущенной головой. Из-за него... И как теперь с ней встретишься, что скажешь? Она даже не напомнила, чтобы приходил завтра...
А Транзя, словно нарочно, решил попадаться на пути Максима! Теперь он опять был не один. Трое их было. Сбоку от аллеи на песчаном пятачке они стояли на коленках и что-то разглядывали на земле, сдвинув головы. Низко-низко наклонились и толкали друг друга плечами и локтями.
А рядом стоял мальчишка-первоклассник в голубой матроске. Он со слезами повторял:
— Ну отдайте! Отдайте!
Максиму было так горько, что он уже почти не боялся. Пускай Транзя опять привяжется, если охота. Максиму все равно. Он подошел совсем близко и увидел, что Транзя с приятелями гоняет по песку черного рогатого жука. Мальчишки подталкивали жука лучинками, а Транзя Максимкиным болтиком.
— Отдайте... — безнадёжно повторил первоклассник и посмотрел на Максима. От слез его коричневые глаза были как за стеклышками.
Транзя с друзьями не видел Максима. Они спиной к нему были повернуты и видели только жука.
— Не ваш же жук! — сказал первоклассник.
— И не твой "жежук". Общественный, — ответил Транзя. — Он в парке живет, значит, государственный. А ты поймал и мучаешь.
— Это вы мучаете! А я домой возьму, он у меня жить будет! — Значит, ты браконьер, — сказал Транзя и хихикнул. Потом он так щелкнул по жуку, что бедный рогач отлетел на полметра.
Максим опять посмотрел на блестящие глаза первоклассника, потом на Транзю. Он видел его спину с шевелящимися под рубашкой лопатками и туго натянутые джинсы с задним карманом. На кармане была клеенчатая нашивка в виде футбольного мяча.
Транзя прицелился и занес над жуком болтик — словно печать, которую хотел пришлепнуть с размаху.
В Максиме, видно, сгорел предохранитель. Ужасаясь тому, что делает, он отвел назад ногу и врезал сандалией по карману.
Транзя икнул и ткнулся головой в песок. Максим прыгнул ему на спину и замолотил кулаками по шее! За себя, за Таню, за жука, за первоклассника! За болтик! За страх и слезы!
Это было всего секунду. Потом все замелькало, перевернулось, и Максим оказался припечатанным к песку. От сильного удара почти онемело плечо, а Транзя навалился и кормил, кормил его песком... И улыбался.
Но он сбоку навалился, и ноги у Максима были свободны. Максим отчаянно рванул вверх правую ногу — трахнул врага коленом. По носу.
Колено было твердое, а нос мягкий. Транзя пискнул. Максим изловчился и трахнул снова. На этот раз попал Транзе по скуле. На колено ему упали теплые тяжелые капли. Транзя отвалился в сторону.
Максим вскочил. Первое, что он увидел, — жука и болтик. Жук был живой: лежал на спине и дрыгал лапками. Первоклассник схватил его и побежал по аллее.
А Максим схватил болтик и приготовился отбиваться от разъяренного Транзи.
Но Транзя поднимался медленно. Из носа у него текли две тёмно-красных струйки, а скула была голубая.
— Эт-то что?
По аллее спешила Римма Васильевна.
— Эт-то кто?
— Это он, — размазывая кровь по щекам, простонал Транзистор и локтем показал на Максима: — Псих! Кинулся со спины как бешеный...
— Та-ак! — сказала Римма Васильевна. — Рыбкин!
— Чего? — плюясь песком, дерзко сказал Максим. Он пучком травы оттер с колена красные Транзины капли. Потом выпрямился, отряхнул и надел пилотку. Он был победитель. Он все отстоял: и "Гнездо ласточки", и болтик, и себя самого. А Транзя — гад, это все знают. И первоклассник в матроске подтвердит.
— Это ты устроил драку? — замороженным голосом спросила Римма Васильевна.
— Я! — сказал Максим. — Потому что он сам! Он ко всем первый лезет! Ещё патруль...
— Я лез? — яростно крикнул Транзя.
— Он не лез! — сказали хором его приятели. Они наконец пришли в себя. Сбегались на шум ребята. Подошла Роза Михайловна.
— Не думала я, что Рыбкин такой фрукт, — сказала Римма Васильевна. И велела приятелям Транзи: — Отведите Витю, пусть умоется.
Большой рисунок (38 Кб)      Большой рисунок (32 Кб)
Транзя, шмыгая носом, пошёл. Но через два шага оглянулся.
— Он железкой дрался! Поглядите у него в кулаке!
— Врешь! — крикнул Максим.
Римма Васильевна крепкими пальцами разжала его кулак и взяла болтик.
— Ах, вот оно что, Рыбкин...
— Но он врет! Он его сам отобрал! — отчаянно сказал Максим.
— А почему ты кричишь? Что это за разговор?! Что он у тебя отобрал? Ты до крови избил железным винтом члена нашего школьного патруля.
— Да неправда!
— Что ещё неправда? Ладно, в школе разберемся.
Роза Михайловна взяла вожатую под руку:
— Знаете, этот Транзин тоже не сахар...
— Разберемся, разберемся...
Они отошли на несколько метров, но Максим услышал, как вожатая говорит:
— Я с таким трудом привлекла Транзина к общественной работе, и если сейчас...
Максима обступили ребята.
— Он теперь тебе проходу не даст, — сообщил Мишка Стременко.
Вера Ковальчук сказала:
— У тебя песок на спине. Постой, отряхну.
Тыликов пообещал:
— Я Ваське, брату своему, скажу. Если Транзя ещё полезет, он ему вделает.
— У меня тоже есть брат, — сказал Максим. — Да я и сам, если один на один... Подумаешь, Транзя...
Римма Васильевна встала поодаль.
— Все сюда! Все ко мне! Едем домой! — громко восклицала она и хлопала над головой ладонями. Хлопки звучали, как выстрелы пистонного пистолета. На локте у вожатой висела жёлтая сумочка.
В ней лежал Максимкин болтик.
 
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog