Владислав Крапивин. Дело о ртутной бомбе
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Дело о ртутной бомбе
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Портреты в красных лучах

 

1

 
Нукаригву еле успели переснять. Жаннет закончила это дело воскресным вечером, а в понедельник утром явились штукатуры. Мама Таня охала и всплескивала руками. В самом деле, столько лет никто палец о палец не стукнул для ремонта, а теперь -- нате вам! То ли городское начальство надавило на жилищный трест, то ли тресту этому по каким-то причинам приспичило срочно израсходовать «ремонтные» деньги...
Елька не стал смотреть, как рвут на части его страну. Убежал к Мите. И там сказал со скрученным в пружину страхом:
-- А если не получатся пленки? Тогда -- всё?
Митя позвонил Жаннет: не проявила ли негативы? Жаннет сказала, что она не такая ненормальная, как некоторые. Утром она любит выспаться, потом хорошо позавтракать, а уж после этого браться за работу. А если кому-то не терпится, пусть приходят, будут помогать возиться с растворами.
Митя с Елькой поспешили к стр-рогой Jannet Corn. Она жила на улице Крылова, в старой пятиэтажке недалеко от лицея.
Все негативы получились как надо. Они висели в комнате Жаннет (где был «творческий беспорядок»), прицепленные к натянутой у потолка леске. Три блестящие темные ленты. Елька стоял на табурете и то приседал, то вставал на цыпочки, стараясь разглядеть кадры. Почти елозил по пленкам своим вздернутым носом.
-- Не бойся, Ёлочка, все будет на европейском уровне,-- успокоила Жаннет с уверенностью мастера.-- Фирма гарантирует.
Она иногда любила похвастаться.
Но вообще-то она была не такая, как на первый взгляд. Снаружи яркая, кокетливая, насмешливая, а внутри -- характер доброй, хотя и ворчливой тетушки. И Елька это учуял сразу. Не обижался, когда поддразнивала: «Ёлка-ель, Ёлочка-сосёночка...»
Он прыгнул с табурета, вытер о штурвалы и корабли ладони, все еще мокрые от растворов. Опять задрал к пленкам нос-двухстволку. Радость от первой удачи поулеглась, и вспомнились предстоящие заботы.
-- Теперь надо бумагу добывать, да?
-- Да,-- кивнула Жаннет.-- Химикатов у меня навалом, а с бумагой напряг...
Но в жизни бывают не только сложности. Порой случаются удачи -- подарки судьбы в самый нужный момент.
 
 

2

 
В тот же вечер Митя увидел на столе у отца несколько больших фотографий с какими-то сетками-решетками на них.
-- Папа, это что?
-- Кристаллические структуры металлов. Иллюстрации к статье... Твоей гуманитарной натуре едва ли это интересно.
-- Интересно... Вы такие фотографии у себя в институте делаете?
-- Ну, не в ателье же заказываем! У нас специальные камеры, в том числе и для съемки через микроскоп. Между прочим, уникальное оборудование...
-- Значит, у вас и фотобумага есть?
-- Конечно... Стоп, а в чем дело? В ваших словах, милостивый государь, я улавливаю некий необычный интерес.
-- Ага... Папа, а не бывает там у вас лишней фотобумаги?
-- Дитя мое! Ты, кажется толкаешь меня на нехорошее дело...
-- Ну я же о ненужной же бумаге говорю! Когда она для научных снимков уже не годится, и ее списывают. А для любительских целей она еще вполне...
-- В твоих словах заметен определенный житейский прагматизм. Не ожидал.... А что у тебя за «любительская цель»?
-- Это у Ельки...
И Митя рассказал про Нукаригву. А чего было скрывать? Елька и сам не делал секрета из своей страны. Конечно, Митя не стал вдаваться в детали. Про Домового, про больницу и Елькино прощание с жизнью -- ни слова. Но суть «любительской цели» изложил.
Папа сказал, что спросит у заведующего лабораторией. Сейчас конец квартала, в отделах проводят чистку имущества, старое вытряхивают, так что может быть...
И следующим вечером он вернулся с рулоном, упакованным в черную бумагу!
Митя тихо завыл от восторга.
-- Здесь не на стену, а на всю комнату хватило бы!.. Папа, ты образец... этого... отцовской любви и понимания.
-- Да? А кто недавно собирался писать про меня кляузную статью в наш бюллетень?
-- Но это же была совершенно шуточная шутка!
-- По-твоему, удачная?
-- Не-а! Теперь, даже если ты случайно огреешь меня, я не пикну!
-- А если не случайно?
-- Не случайно ты не сможешь. Ты же сторонник гуманитарного... то есть гуманистического воспитания.
-- Кажется, чересчур... Зря я вчера заступался за тебя перед мамой, когда ты явился домой чуть не в полночь.
-- Не в полночь, а без четверти десять! И я же позвонил! Мы помогали Жанне готовить газету к первому сентября!
-- И мама резонно посчитала, что тебе самому тоже полезно бы начать готовиться к этой знаменательной дате.
-- Так посчитала, что ты даже взял меня под защиту!
-- Боюсь, что напрасно...
-- Па-а! Но ведь я за тебя тоже недавно заступался! Помнишь?
Папа крякнул. Он помнил. Недавно он тоже пришел довольно поздно, к тому же, по маминым словам, «в совершенно непотребном виде». Это было явное преувеличение. Просто папа с первого раза не сумел повесить плащ на вешалку, промахнулся. На работе папа со своими сослуживцами отмечал день рождения какого-то Станислава Николаевича, ну и вот... Мама сообщила, что «вот с этого» и начинаются все семейные трагедии. Митя не хотел семейных трагедий. И сказал, что «ничего страшного, если мужчина иногда придет домой с легким запахом коньяка».
-- С «легким запахом»?! Этим дагестанским пойлом уже пропиталась вся квартира!
Митя, стараясь разрядить обстановку, дурашливо сморщил нос:
-- Судя по аромату, это не дагестанский, а молдавский коньяк. «Белый аист». Да, папа?
Мама уронила руки и возвела к люстре глаза. Она «не знала, что у них в семье растет наследственный алкоголик».
-- Кто алкоголик?! Да я хоть каплю когда-нибудь пробовал?!
-- Но если ты, даже не пробуя, по запаху уже различаешь сорта, о чем это говорит?!
-- Но я же пошутил!
-- В каждой шутке есть доля правды!
Маму успокоили только обещанием немедленно перемыть всю посуду и не включать сегодня «эту чудовищную дребедень» -- сериал «Космическая полиция»...
 
 

3

 
Ремонт в Елькином жилье был сделан стремительно -- за неделю. Правда, мама Таня говорила, что «не ремонт это, а сплошной грех». Кое-где подлатали, подмазали, заштукатурили, вот и вся работа. Зато Елька был счастлив -- стена для Нукаригвы вот она, готовенькая. Три стены мама Таня и Елька оклеили обоями, а эту, главную,-- газетами. Чего зря тратиться на лишний рулон, если все равно будут фотографии!
Печатали куски Нукаригвы у Жаннет, по вечерам. Неспешно, про четыре-пять листов за вечер. Жаннет говорила, что монументальная творческая работа не терпит суеты. Под красной лампочкой резали бумагу на прямоугольники -- пятьдесят на шестьдесят, потому что более крупные не помещались в ванны для химикатов. И все равно кадры были слишком большие, высоты увеличителя не хватало, приходилось направлять его свет на пол.
Сели на корточки, положили на паркет бумагу, щелкнули выключателем, отсчитали тридцать секунд. Потом опять -- щелк, и в проявитель.
-- Митя, не передержи...
-- Нет, я уже умею.
Потом снимок в воду. В закрепитель, опять в воду...
Готовые отпечатки промывали под краном в ванной и сушили там же, пристегнув к веревке бельевыми прищепками
Мама Жаннет относилась к «мокрым делам» с пониманием. Она была похожа на дочь -- такая же курчавая, разноцветная и решительная, только крупнее.
Бумага в рулоне оказалась матовая, глянцевать не надо. Жаннет говорила, что это прекрасно: не будет бликовать не стене.
В чуланчике с красной лампой было тесно и все же хорошо. От похожего на железную печурку увеличителя несло уютным теплом. С больших фотографий на стенах смотрели сквозь красный свет всякие люди (снимок с Митей и Елькой тоже был здесь).
Елька, чтобы не было лишней толкотни, часто устраивался высоко на скрипучем шкафу. Сидит и постукивает пятками о фанерные дверцы. При печати снимков толку от него было не много. Вот при промывке в ванной -- там он был на своем месте!
Работали и болтали о том, о сём. Митя рассказывал о приключениях «корсаров Зеленых морей» (и давал волю фантазии!). Жаннет часто говорила о своих снимках.
-- Этот парусник я сняла еще в первом классе, когда мы с мамой были в Одессе... А это в парке «Серебряный мыс» мальчишки строят снежный городок. Я сперва сняла, а потом стала помогать. И мне же потом -- в глаз снежком. Неделю ходила во-от с таким фонарем... А здесь ребята из нашего класса на выставке военной техники. Анна Львовна, видите, волнуется? Кричит: «Сейчас же слезьте с танка, вы его сломаете!..»
Елька обычно помалкивал. Только один раз спросил:
-- А это что за бородатый дяденька среди картин?
-- Это папа... Он художник. Он сейчас живет в Петербурге.
Елька виновато засопел. Митя -- заодно с ним. Больше не спрашивали, и так все ясно...
Был среди снимков портрет, который то и дело притягивал Митин ревнивый взгляд. Белокурый, с растрепанными волосами, мальчишка его, Митиных, лет. Улыбчивый такой, с искорками в глазах.
Один раз, когда не было Ельки, Митя сказал самым небрежным тоном:
-- Хороший снимок. Это кто?
-- Это Стасик, мой брат.
-- Брат? А... он где?
-- Далеко. Это ведь давний портрет. Не я снимала, а мама, десять лет назад.
Было в голосе Жаннет то же спокойствие, что и тогда, в разговоре про отца. И Митя опять примолк.
Между делом подошло первое сентября. Просто свинство, как быстро кончается август! В первый учебный день вышел номер «Гусиного пера» -- со снимком и короткой заметкой о «картофельной операции». Митя опасался шумных дразнилок, но на фото почти не обратили внимания (так, по крайней мере, тогда Мите казалось). Несколько раз подтрунили в классе -- и дело с концом. Наверно, потому, что на первом плане был не Зайцев, а какой-то незнакомый пацан-акробат.
Митя и Жаннет учились теперь оба в первую смену, а четвероклассник Елька в своей шестьдесят четвертой школе -- во вторую. Он прибегал к Жаннет прямо с уроков. Первые несколько дней стояла летняя жара, и Елька появлялся все в той же корабельно-штурвальной одежонке, только с обшарпанным рюкзачком за плечами. Скинет его у порога, а сам -- на шкаф, на привычное место. Был он беззаботный и радостный: видимо, время печальных воспоминаний и страхов кончилось.
Потом наступило зябкое ненастье. А Елька явился в прежнем виде, только поверх рубашонки -- редкая, как авоська, вязаная безрукавка. Сперва решили, что это он так, по «летней инерции». Митя лишь сказал:
-- Схватишь опять какую-нибудь чахотку, дурья голова.
-- Не-а...
А следующим вечером Елька прибежал опять такой же. Жаннет испуганно заругалась на него:
-- Тебе что, лето на дворе?! Пень еловый!
-- Я поспорил с пацанами в классе, что буду закаляться до октября,-- а сам со шкафа тянул к горячему увеличителю покрытые гусиной кожей ноги.
-- Ты уже дозакалялся один раз,-- напомнил Митя. И вдруг догадался! Спросил прямо:
-- У тебя, что ли, нет ничего теплого?
-- Ну... есть. Только изодранное. И тесное... Мама Таня скоро получит зарплату и купит костюм, она уже присмотрела...
Митя торопливо заворошил в голове: что у него есть для Ельки -- такое, из чего вырос, а износить не успел. А Жаннет вышла из чулана и вернулась с вельветовыми брюками и пестрым свитером.
-- Ну-ка, Ельник-березник, слазь. Надевай... Кому говорят!
-- Да не надо... Она правда скоро купит...
-- Ты мне порассуждай! Сейчас получишь ниже поясницы!
Елька влез в свитер. Тот был в самый раз. А про брюки Елька сказал с сомнением:
-- Девчоночьи...
-- Балда! Не знаешь, чем девчоночьи отличаются от мальчишечьих? Посмотри как следует!
Елька, видимо, не знал. Но больше не упрямился. Брюки тоже оказались впору.
-- Они... чьи?
-- Брата.
-- А он ничего не скажет?
-- Ничего. Он из них давно вырос.
-- А он где?
-- Далеко...-- опять сказала Жаннет. И Елька... он, как Митя в прошлый раз, больше ничего не спросил. Только поддернул штаны повыше.
-- Маленько сползают. Ладно, у меня дома ремешок есть...-- И толкнул руки в карманы.-- Ой! -- выхватил правую руку, сунул в рот мизинец.
Оказалось, в кармане был значок с оттопыренной булавкой. Красный ромбик с белой полоской и буквой С.
-- Стасик всегда за «Спартака» болел...-- Жаннет отложила значок, а из Елькиного мизинца выдавила алую каплю.-- Это чтобы внутрь не попали микробы... А ты, Ельчик, теперь со Стасиком будто кровный брат...
И опять ни Елька, ни Митя ничего не спросили. Стасик же смотрел с портрета -- веселый, двенадцатилетний...
 
Скоро нетерпеливый Елька стал уносить готовые части Нукаригвы домой и клеить на стену. Мучным клейстером, который сварила мама Таня. Начал с самого верха. Ставил взятую у соседей стремянку и колдовал у потолка. Вырезал края, умело состыковывал облака, горные вершины, деревья и скалы. А потом стремянка стала не нужна, можно было работать на табурете.
Некоторые снимки оказались чуть размытыми, но все трое решили, что так даже лучше. Будто Елькина страна местами покрыта чуть заметной сказочной дымкой. А отчетливые детали Елька еще добавит! Из новых картинок! Митя пообещал отыскать для этого пачки давних «Огоньков». И отыскал!
Елька, узнав про них, обрадовался:
-- Вот хорошо... Чтобы Нукаригва была живая, к ней надо иногда добавлять что-то новенькое...-- И вдруг застеснялся, стал вытирать нос-двухстволку рукавом свитера.
Он обещал придти за журналами вечером в воскресенье, но почему-то не пришел. А в понедельник случилось то самое. Утром Митя узнал про шумную субботнюю историю с бомбой и эвакуацией, а на последнем уроке «музыкантша» Яна Леонтьевна значительно сказала:
-- Зайцев, после звонка не уходи домой. Зайдешь к директору, там тебя ждут.
 
...И сейчас, в столовой, Митя, не глядя на князя Даниила, вспоминал все это, словно прокручивал видеозапись.
 


 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog