Владислав Крапивин. Дырчатая Луна
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Дырчатая Луна
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Невыносимый Вязников

 
Труба в деревянном кожухе, покинув каменный мост, проходила недалеко от школы. Метрах в двух над землей. Она опиралась на железные стойки. По нижнему краю кожуха сбоку тянулся широкий деревянный брус. На нем удобно было сидеть: привалишься спиной к обшивке и болтаешь ногами.
В одном месте водопровод нависал над тропой, что вела к калитке в школьной изгороди. Здесь у четвертого "Б" с давних пор было любимое место. Еще с того времени, когда он был первым "Б". В теплое время года народ всегда сидел там, дожидаясь звонка на уроки. Разговаривали, спорили, менялись вкладышами от заграничных жвачек и даже ухитрялись тут же, с тетрадками на коленях, скатывать друг у друга домашние задания.
Тем, кто подходил к школе со стороны балки, видны были из-под кожуха только болтающиеся ноги. Казалось издалека, что колышется коричневая бахрома. Внизу ее украшали разноцветные кроссовки, сандалетки и кеды. А сегодня бахрома была отделана еще и неровной белой оторочкой. По указанию Океаны Тарасовны четвертый "Б" надел белые носки и гольфы. Видимо, классная руководительница надеялась, что такая деталь костюма (вместе с белыми рубашками) придаст растрепанной, обжаренной солнцем вольнице хоть какую-то внешнюю благопристойность.
Не доходя до кожуха с полсотней качающихся ног, Лесь обулся. Потом прошелся по ногам одноклассников глазами: угадывал по башмакам, кто где. И с правого края увидел тощие "ходули" в черно-белых кроссовках. Это был, без сомнения, Вязников. И Лесь испытал примерно то же чувство, с каким недавно смотрел на серый дом. Он вспомнил, что сегодня седьмое сентября.
А может, Вязников забыл? Не то, что седьмое, а то, что он должен сделать.
Лесь взял левее, нырнул под кожух, пригнулся под чьими-то каблуками и без задержки зашагал к школе. Несколько голосов его окликнули, но Лесь не оглянулся: спешу, мол. Тогда позади застучали подошвы. Рядом оказалась Натка Мальченко – тощее хитрое существо с белобрысыми торчащими косами.
– Гулькин!.. Ой, то есть Лесь! Вязников хвастался, что на большой перемене опять напишет... то, что в прошлом году.
– Напишет – заработает, – самым беззаботным тоном отозвался Лесь. – Тоже, как в прошлом году...
Кто из них двоих "заработал" в тот раз больше, вопрос был спорный. И чем кончится нынче, тоже неясно. Лесь, однако, боялся не драки и синяков. Угнетала сама неизбежность скандала. И еще – то, что скандала этого ожидал весь класс. Интерес был сдержанный, деликатный такой, потому что и к Носову и к Вязникову относились одинаково хорошо. Но стычки все-таки ждали – как ждут результата увлекательного матча.
Лесь томился этим ожиданием, ловил на себе взгляды, но делал вид, что ему совершенно все равно. Он даже ухитрился получить пятерку на уроке географии.
В классе было прохладно. Старые акации укрывали окна от солнца. Пятерка приподняла настроение Леся. На Вязникова он принципиально не смотрел. Тот на Леся – тоже. И на третьем уроке Лесю стало казаться, что, может быть, все обойдется.
Но в начале шумной двадцатиминутной перемены все та же Натка с белыми тощими косами подскочила к Лесю в коридоре.
– Лесь! Он нарисовал и написал! Пойдем...
– Пойдем, – вздохнул Лесь. Потому, что от судьбы не спрячешься.
В дальнем углу горячего от солнца двора ярко белел школьный гараж – сложенный из брусьев известняка и похожий на маленькую крепость. Там толпился весь четвертый "Б". Когда Лесь подошел, все расступились со значительными лицами.
На известняке вверх от земли была проведена углем черта. Высотой в мальчишечий рост. Ее, как мерную линейку, украшали деления. Рядом с этой линейкой была изображена лопоухая фигура с ногами-лучинками, волосами-спичками и (самое подлое!) длиннющим носом, какого у Леся никогда не было. Но рисунок изображал именно четвероклассника Носова! Потому что сверху шла крупная черная надпись: "Ура! Гулькин Нос опять подрос! "
Народ смотрел на Леся. Понимающе и выжидательно молчал.
 
... Первый раз такое дело случилось три года назад. Сперва стройненький большеглазый первоклассник Вязников даже понравился Лесю, и он простодушно подумал, что хорошо бы им подружиться. Казалось Лесю, что и Вязников поглядывает на него с благожелательным интересом.
Но однажды во дворе, когда гоняли по ракушечным плитам мячик, никто не захотел вставать в ворота, и авторитетный Артур Глухов распорядился:
– Пусть Нос встает. Он самый маленький, маленькому легче прыгать между штангами.
Утверждение, что он самый маленький, было неточным. Это во-первых. А во-вторых, Лесь обиделся:
– Ты чего обзываешься!
– Как? – удивился Глухов.
– Носом!
– А чего такого? Раз фамилия у тебя... Меня Глухарем зовут, я же не злюсь. Нос – это разве плохо? Не хвост ведь и... ничто другое.
Может, на том бы и порешили. Но тут-то и сунулся Вязников. Махая длинными ресницами, он сообщил:
– Надо говорить не "Нос", а "Гулькин Нос". Потому что от горшка два вершка.
Маленький – это ведь не значит боязливее всех.
– Вот как тресну по кумполу! Думаешь, если длинный, значит, умнее других?!
Вязников заулыбался, отошел и сказал издалека:
– Сперва подрасти... Скоро ли из Гулькина Носа превратишься в Большой Нос, как у Буратино?
В тот же день Вязников на гараже нарисовал мерную черту лопоухого маленького Носова и написал крупными буквами: "Гулькин Нос расти до звезд". Грамотно написал, только запятую перед обращением и восклицательный знак не-поставил, потому что знаки препинания тогда еще не проходили.
После этого Носов и Вязников подрались. И водили их в учительскую. И там воспитывали. И грузная (и вроде бы грозная) директорша Нина Владимировна сказала, что больше виноват все-таки Вязников: это ведь он сделал глупый и обидный рисунок. Пусть он пообещает больше так не поступать.
Вязников уже тогда, в первом классе, был ехиден и (надо признать) смел. Он объяснил, что не обижает Носова, а заботится, чтобы тот рос поскорее. И каждый год седьмого сентября он будет на гараже отмечать, насколько Носов вытянулся.
Нина Владимировна покусала губы и предупредила, что если такое повторится, Вязникову придется плохо. У него вызовут родителей, и те, конечно, всыплют милому сыну по первое число. Вязников гордо возразил, что ему никогда не всыпают. Нина Владимировна сказала, что жаль. И велела ему и Носову идти на уроки. Решила, что до следующего сентября все забудется.
В классе Лесь и Вязников подрались еще раз, но уже чуть-чуть, потому что Глухарь их растащил.
Вязников, смеясь красивыми глазами, сообщил, что все равно каждый сентябрь будет отмечать, как Гулькин Нос подрос.
– Только попробуй, – сказал Лесь. Вязчиков сказал, что через год обязательно попробует. Мало того, он разъяснил первоклассникам, что "гулька" – это означает "шишка" или "волдырь". И сослался на знаменитый словарь русского ученого Доля. Папа у Вязникова был профессор.
У Леся папы не было, но был дядя Сима. Он и мама недавно поженились. Дядя Сима работал не профессором, а наладчиком электронных систем на морских судах, толковых словарей у него не водилось. Но от деда в доме осталось много самых разных старых книг, и среди них (вот совпадение? ) – тоже словарь Даля! В четырех томах! Лесь открыл первый том, на букве "Г" отыскал слово "Гулька" и с горечью убедился, что Вязников прав.
Волдырь – штука мелкая. Значит, нос у волдыря (если он имеется) – вовсе малютка. Обидно вдвойне. Единственное, что мог сделать Лесь, это на следующий день сказать Вязникову:
– Если гулькин нос – крошечный, зачем ты нарисовал меня с таким длинным? Сам не соображаешь своими профессорскими мозгами, что делаешь.
– Соображаю. Это для выразительности, – ответил находчивый и образованный Вязников и опять заулыбался.
Если бы Вязников улыбался по другому поводу, он мог бы даже показаться симпатичным. Но сейчас Лесь отошел и пообещал себе, что никогда не будет разговаривать с Вязпиковым. И не будет иметь с ним никаких дел.
Так оно и тянулось целый год. Плохо только, что прозвище Гулькин Нос прилипло к Лесю. Потом оно, правда, превратилось просто в "Гулькина", и от этого' было уже никуда не деться. Получилось, что вроде еще одна фамилия. Многие потом и забыли, почему Лесь Носов – Гулькин. Однако сам Лесь не забыл и Вязникову не простил.
Не забыл и сам Вязников. На следующий год, тоже седьмого сентября, он выполнил обещание: снова изобразил на гараже Леся и сделал надпись: "Гулькин Нос чуть-чуть подрос".
Опять пришлось драться: надо было защищать свой авторитет. Растащили их быстро, и снова был разбор в учительской.
И в третьем классе – та же история.
Весь учебный год потом Лесь и Вязников опять будто не замечали друг друга, лишь иногда поглядывали молча. Но о своем обещании коварный Вязников помнил твердо.. Вот и сегодня...
Боже мой, неужели так и жить до десятого класса?
Вязников стоял с выжидательной улыбкой и трогал у ворота черный бантик-бабочку. Да-да, он пришел с, бабочкой, как просила Океана Тарасовна. Кроме него только еще один из мальчишек надел черный галстучек – тихий и всегда послушный Валерик Греев. Да и то у Валерика была не бабочка, а обычный галстук, переделанный из офицерского, военно-морского.
А гибкий улыбчивый Вязников со своей аккуратной прической и бантиком был похож на официанта. Об этом Лесь подумал с некоторым удовольствием. Но мельком. Надо было делать дело. Желая все решить поскорее, Лесь нагнулся, выставил над головой два кулака и без слов ринулся на Вязникова – чтобы макушкой стукнуть его в пузо, а кулаками (если повезет) поставить синяки под каждым глазом. Кое-что удалось – за счет стремительности. Но и Вязников успел взмахом снизу вверх зацепить нос Гулькина. И когда Лесь выпрямился и помотал головой, жалостливая Любка Ткачук сказала:
– Ой, Лесь, у тебя капает...
На белую рубашку падали из носа красные градины.
"А ничуть не больно", – молча удивился Лесь. Взглянул на Вязникова. Тот морщился и прижимал руки к животу. "Сам виноват", – подумал Лесь без особом радости, но с некоторым удовлетворением. И подумал еще: "А как в такой рубашке на урок-то? "
Тут его и Вязникова взяли за плечи крепкие ладони Виктора Максимовича, учителя географии, который сегодня поставил Лесю пятерку за хорошее знание карты. Сейчас Виктор Максимович был дежурный педагог.
– Поединок окончен? Прошу господ дуэлянтов в учительскую.
– У него капает, – опять сказала Люба Ткачук. Остальные сочувственно дышали вокруг.
– Что?.. Ах, да. Ну-ка, намочите мой платок.
Сбегали, намочили. Дали Лесю. И он пошел в учительскую, прижимая к носу влажную ткань.
Потом он минут пять посидел в прохладной учительской – с запрокинутой головой и платком на лице. Это было даже приятно.
– Ну что, Носов, – сказала наконец Нина Владимировна. – Все еще капает?
– Кажется, нет... – Лесь встал и посопел.
– Очень хорошо... Ну, что же теперь с тобой делать?
– В каком смысле? – сказал Лесь.
Виктор Максимович хмыкнул. Оксана Тарасовна тихонько застонала. Две молоденькие учительницы – музыки и рисования – весело переглянулись.
– А в том смысле, Носов, – охотно разъяснила директор, – что ты устроил драку, грубо нарушил дисциплину и теперь я вынуждена принять решительные меры.
– Зачем? – спросил Лесь, посопев (нос, кажется, припух).
– Затем, чтобы впредь такие безобразия не повторялись.
– Пускай не рисует, не будет и повторений, – ответствовал Лесь, ощущая полную правоту.
– Вязников, конечно, тоже виноват, – вмешалась Оксана Тарасовна. – Однако начал ты! Зачем выяснять отношения кулаками?
Лесь посопел опять и разъяснил:
– Я, собственно, головой...
– Головой ты ему попал, в корпус, – уточнил Виктор Максимович. – А синяк под его глазом – несомненный след кулака.
– Да? – с интересом откликнулся Лесь. – А где он?
– Я же говорю: под глазом.
– Вязников где? Отчего со мной с одним разбираются?
– А оттого, голубчик, что твой... соперник направлен стирать со стены свое художество, – сообщила Нина Владимировна. – Не волнуйся, отвечать будете оба по справедливости.
– Это совершенно бессмысленно, – сказал Лесь с некоторым сочувствием к Вязникову. – Уголь от белой стенки не оттереть, придется закрашивать.
– С этим мы разберемся, – добавила строгости директорша. – Ты лучше скажи: с тобой что делать?
– Что хотите, – откликнулся Лесь со спокойствием плененного героя, который успел совершить задуманный подвиг.
– Чего уж тут делать-то, – заметил Виктор Максимович. – И так собственным носом поплатился человек. Можно сказать, искупил кровью.
"Музыкантша" и "художница" хихикнули и опасливо глянули на директоршу. Будто школьницы. Оксана Тарасовна (тоже еще молодая, но более опытная) сказала опять со стоном:
– Но как он будет сидеть на открытом уроке? Там мои коллеги из пединститута, речь пойдет об эстетическом воспитании, а он в таком виде...
Лесь опасливо тронул нос.
– Очень распух?
– В порядке твой нос! Но рубашка!
Лесь вспомнил, глянул себе на грудь. Мамочка! Десяток бурых пятен.
– Да-а... – тихонько вздохнул он.
– Вот тебе и да! Марш домой и переоденься. На этот урок не попадешь, но хотя бы придешь на пятый, на музыку.
Лесь бросил взгляд на "музыкантшу".
– Я, наверно, не успею.
– Значит, будешь прогуливать да завтра. По собственной вине, – сообщила Оксана Тарасовна.
– А завтра воскресенье.
– Ты надо мной издеваешься, да?
– Отнюдь, – сказал Лесь.
– Брысь отсюда, – печально велела Оксана Тарасовна.
– Виктор Максимович, платок я выстираю и в понедельник принесу, – с достоинством проговорил Лесь.
– Буду весьма признателен.
– До свидания. – И, трогая нос, Лесь покинул учительскую.
– Вот сокровище растет, – сказала ему вслед утомленная педагогическими заботами Нина Владимировна. – Господи, скоро ли на пенсию?
– Он знаете на кого похож? – весело вмешалась "музыкантша" – На маленького бродягу-скрипача из фильма "Солнце Неаполя". Есть там такой персонаж, дитя итальянских улиц.
– Не итальянских улиц, а здешней окраины, – проворчала Нина Владимировна. – И не скрипач, а хулиган. Сорванец из Французской слободки...
– Ну, не скажите, – возразил Виктор Максимович. – Иногда сквозь сорванца проглядывает этакий... лицеист. Возьмите его эти "отчего" вместо "почему" или "отнюдь" и так далее... Кстати, дед его был знаменитый местный краевед и умелец, очень образованный человек...
– Все они образованные, – не сдалась директор, – только сладу нет. Этот Вязников – вообще профессорский сын, а что себе позволяет! Зачем он изводит Носова? Бессовестный...
– Совершенно бессовестный, – грустно согласилась Оксана Тарасовна. – Зарезал меня без ножа. Его ведь теперь тоже нельзя на урок пускать с таким синячищем! А я так на этого Вязникова надеялась. Он и отвечает всегда прекрасно, и один из всех с бабочкой пришел... Ой, Нина Владимировна, я побежала, гости уже в классе, наверное...
– Ни пуха ни пера... Знаю, знаю, куда идти... А с этим Носовым вы все-таки еще побеседуйте после пятого урока.
– Думаете, он сегодня вернется в школу? Наверняка усвистал на берег и будет купаться до обеда. Смывать горести и заботы. Ох, до чего я ему завидую...
 


 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog