Владислав Крапивин. Праздник Лета в Старогорске
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Праздник Лета в Старогорске
 
Вторая книга трилогии
"Голубятня на желтой поляне"

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Вторая часть. ОТЕЛЬ "КУРЯТНИК НА КОЛЕСАХ"

 

НАША КОМПАНИЯ

 
Это Глеб назвал так наш вагон: отель "Курятник на колесах". Вагон был покосившийся, щелястый, будто и в самом деле старый курятник. Но мы его любили.
С двух сторон у вагона были широкие раздвижные двери. Те, что смотрели в сторону станции, оставались закрытыми: их наглухо заклинило. А те, что выходили на пустырь за тупиком, нормально раздвигались и задвигались. В торцевых стенках вагона тоже находились двери. Они вели на узенькие крытые площадки, вроде балкончиков. Наверно, раньше здесь размещались те, кто караулил ценные грузы...
Глеба мы устроили неплохо. Принесли ему (а заодно и себе) надувные матрацы, несколько старых одеял. Я нашел на чердаке круглый фонарь типа "сатурн". Днем он заряжается от солнца, а ночью сам светит, как солнце. Юрка раскопал где-то старенький карманный телевизор, которые сейчас уже не делают. Экран часто мигал и путал краски, но Глеб все равно радовался.
В вагоне сохранились широкие полки – вроде двухэтажных нар. Можно спать хоть внизу, хоть наверху. Мою машинку Глеб поставил на пластиковый ящик, который служил столом.
Все получилось хорошо, только щели в стенах заткнуть мы не смогли. Слишком их было много.
– Да ладно,– сказал Глеб.– Погода у вас теплая, до осени и так протяну.
– Дело не в погоде,– озабоченно разъяснил Юрка.– На станции увидят, что вечером щели светятся, и начальник попрет нас.
– Да не попрет он,– отозвался Глеб.– Он знает, что я здесь поселился.
– И не ругается? – удивился я.
– Нет. Он хороший дядька.
Юрка шевельнул щекой. "Хороший дядька" часто орал на мальчишек и обещал оторвать уши за то, что бегают не через мост, а прямо по путям.
– Он понял, что мне деваться некуда,– вздохнул Глеб.
И мы опять задумались над его странной историей.
Где этот город Колыч? Почему никто о нем не слыхал, если ехать от него до нас два часа? И вообще, когда Глеб рассказывал про себя, мы узнали много странного.
Глеб с семи лет жил в интернате, потому что родители его разбились в авиалайнере (как может разбиться лайнер?). Школа у них была громадная – несколько зданий по четыре этажа (хотя все знают, что интернаты и школы выше двух этажей строить запрещено). Рядом с интернатом стоял механический завод, и старшие ребята проходили там практику (это, конечно, здорово, но как завод может стоять рядом со школой? Куда смотрели врачи?).
Но Глебу мы верили. Было видно, что он не придумывает. Он оказался хорошим парнем, добрым таким, и ни чуточки не показывал, что старше нас. Только в те моменты, когда Глеб брился, мы вспоминали, что ему больше двадцати.
Глеб разводил в чашечке мыльную пену, мазал этой пеной светлую щетинку на худом лице и со скрипом скоблил щеки страшной складной бритвой. Пух на подбородке он оставлял. Мы держали перед Глебом зеркальце и смотрели, развесив губы. Такое допотопное бритье мы раньше видели только в кино.
– Учитесь, учитесь, молодежь,– говорил Глеб, махая тонким лезвием.– Бритье – истинно мужское дело.
Однажды, взбивая пену, Глеб научил нас выдувать из нее и пускать по ветру большущие радужные пузыри. Мы с Янкой просто выли от восторга, да и Юрка радовался. Никто в Старогорске до этого не знал такой игры. А Глеб удивлялся: что за город, простых вещей не знают!
Но те простые вещи и дела, которые были в Старогорске, его тоже удивляли. Например, что хлеб в булочных бесплатный, что пообедать можно тоже без денег, если не в ресторане, где танцы и стереотеатр, а в простой столовой. И что в автоматической прачечной платить не надо (он туда носил свою рубашку).
– А сигареты стоят бешеных денег! – возмущался Глеб.
Но сигаретами его снабжал Ерема.
Ерема вставил в свои потроха лампу из моего приемника, и боли в затылке у него прекратились. Он долго благодарил меня и подарил литой пистолет (такой тяжелый, что чуть не свалились штаны, когда я положил его в карман). Вагон Ереме понравился, да и наша компания тоже. Он стал заходить в гости. Играл с Янкой в магнитные шашки, курил с Глебом на вагонной площадке, сидел вместе с нами, когда мы разговаривали о всяких своих делах или обсуждали таинственную Глебову историю.
Мы потрошили эту историю снова и снова. Глеб никогда не отказывался от таких разговоров. Но порой лицо его делалось грустным. Он снимал очки и рассеянно чесал ими в затылке.
Однажды Янка осторожно спросил его:
– Скучаешь?
– А... Да,– Глеб неловко заулыбался.– Там меня работа ждет, а я здесь торчу, как курортник. Неизвестно, кто я и зачем... С другой стороны, хочется во всем разобраться до конца. Иначе я не журналист, а дырявый чайник... Вот хожу, смотрю, потом сижу, пишу. Пытаюсь выводы сделать. Хорошо, что машинка есть, спасибо Гельке... А с третьей стороны...
– Разве в логике есть такое понятие – "третья сторона"? – придирчиво спросил Ерема.
– Есть... С третьей стороны, пора бы все-таки домой, но куда и как? С четвертой – что делать дальше-то? Там люди ждут, волнуются...
– Друзья? – спросил Янка.
– Ну... и друзья. И редактор...
Меня дернуло за язык:
– И невеста?
Глеб серьезно сказал:
– Невесты пока нету.
– А ты влюблялся? – нахально спросил Юрка.
– Бывало,– засмеялся Глеб.– Но в основном неудачно.
– А зачем влюбляются? – спросил Ерема.
– Ни за чем. Это бывает само собой,– сказал Глеб.
– Необъяснимое отклонение от логики. Чисто человеческое свойство,– скрипуче подвел итог Ерема и сморщил нос.
– А у тебя всегда все объяснимое? – поддел Юрка.– Скажи, ты зачем статуи в парке громил?
– Это объяснимо. Я думал, они шпионы.
– Кто?! – хором спросили Юрка, Янка и я.
– Шпи-оны. Не все, а некоторые. Я не знал, какие. Бил все. Некоторые не бились.
– Да чьи шпионы-то?
– Я не знаю. Мне казалось.
– А потом не стало казаться? – хихикнул Юрка.
– Нет, потом тоже. Но я не стал. Гражданин милицейский начальник объяснил...
– Что объяснил? Что тебя по голове тазиком стукнули? – со смехом спросил Юрка.
– Он сказал: "Ерема, если они шпионы, они люди. Нехорошие, но все равно люди. А робот не имеет права делать вред людям. Никаким". Я не стал.
– Но ведь они не люди, а просто гипсовые куклы! – крикнул я.
– Разберемся,– сказал Ерема. Потом спросил немного другим голосом: – А чего ржете?
Мы смутились. Разве Ерема виноват, что не все знает. Никто же ему не объяснял, что шпионов у нас не бывает.
Вообще-то Ерема был очень умный. Математику и физику он знал, наверно, лучше наших учителей. И электронную технику. Он изучил эти науки в подвале библиотеки. Но историю он совсем не изучал. В живой природе тоже не разбирался. И писал безграмотно. Такими корявыми буквами, что порой и не разберешь. Наверно, поэтому он очень интересовался машинкой и любил тыкать в клавиши твердым пластмассовым пальцем. Палец часто застревал между клавишами. Ерема скрипучим шепотом ругался.
Ерема был недоволен своей системой. Он рассказывал, что делали его тяп-ляп, чтобы успеть к выставке. От случайного удара голова его перестроилась и поумнела, но конструкция-то лучше не стала. Один раз он долго ворчал, что на корпусе не сделали карманы. Тогда я подарил ему куртку, в которой принес машинку. Ерема целый вечер был как именинник.
Скоро Ерема совсем переселился в "Курятник". Он притащил старый сундук и сказал:
– На свалке старухи совсем заели. Можно здесь устроиться?
Мы не поняли, что за старухи, но Ереме были рады. Особенно Глеб. Он говорил:
– Хороший мужик, хотя и железный, умница. Оригинал. Откуда у вас такие берутся?
Мы объяснили, что не "такие", а "такой". Потому что Ерема – единственный в своем роде. Автоматические дворники и контролеры в кино не в счет. Они практически совершенно безмозглые.
Ерема со своим сундуком устроился в дальнем углу "Курятника". За сундуком он, как за столом, читал или что-то царапал на бумаге. На сундуке спал: сядет на него, сложит калачом ноги в бутсе и валенке, привалится к стенке и выключится. Только внутри за жестяными дверцами тикает реле времени.
Сейчас Ерема был не такой, как в недавней молодости. Песен не горланил, разговаривал сдержанно. Бывало, правда, что раздражался, но редко. Если уж очень сильно Юрка начинал донимать его ехидными вопросами.
Юрке почему-то нравилось поддевать Ерему. Начинал он спокойно, невинно так. Например, говорит:
– Ерема, а почему у тебя такое имя? Несовременное.
– Так получилось,– отвечает Ерема и поскрипывает внутри.
– Как получилось?
– Сначала было ЭР-м "А". Электронный робот, модель А. Сокращенно – Эрема. Переделали в Ерему. Постепенно.
– А что такое "модель А"?
– Значит, начальная. А – первая буква в алфавите.
– А что, собирались строить на все буквы?! – радуется Юрка.– Тридцать три братца-богатыря! Самый умный на букву Ы!
Ерема опускает голову на ребристой резиновой шее. Потом говорит негромко, будто не Юрке, а себе:
– Мне хватило бы и одного...
Нам почему-то не по себе. Даже Юрке.
– Ладно, старик, ты не обижайся.
– Электронные системы не обижаются,– сухо отвечает Ерема. И, видимо, это неправда.
Я с досадой гляжу на Юрку и говорю:
– Ерема, дай ему валенком по копчику, чтобы не болтал!
– Не могу,– объясняет Ерема с явным сожалением.– Робот не может наносить вред человеку.
– Какой же это вред? Это ему только на пользу!
Ерема поднимает голову и, кажется, всерьез обдумывает задачу: вред или польза?
– Но-но,– говорит Юрка и на всякий случай лезет на верхние нары. Туда тяжелому Ереме не забраться.
– Вопрос отпадает,– подводит итог Ерема.
Мы смеемся. Даже Ерема весело похрюкивает резиновым носом. И опять нам хорошо вместе.
 
В "Курятнике" мы собирались обычно по вечерам. Днем у каждого хватало своих дел. У меня, у Юрки и Янки – известно, какие дела: каникулы на дворе. Янка, кроме того, каждый день ходил на музыкальные занятия. Ерема чистил башмаки прохожим или копался в своем электронном нутре, паял там что-то. Глеб тоже был занят. Начальник станции взял его на временную работу: разбирать старые документы и оформлять стенгазету для пассажиров (которых почти не было). За это Глебу кое-что платили. Он купил себе пару новых башмаков и рубашку.
А еще он купил несколько пачек бумаги, копирку и каждый день щелкал на моей машинке. Быстро-быстро! Многие листы рвал, а уцелевшие складывал в стопку.
Один раз я прибежал раньше Юрки и Янки, а Глеб сидит над машинкой сгорбившись, чешет за ухом снятыми очками. Повернулся ко мне – лицо без очков незнакомое и ужасно печальное.
– Не получается ничего, Гелька... Думал, напишу по порядку, тогда во всем разберусь. Мыслишки приведу в порядок. А ничего не выходит. Белиберда, каша...
Я переминался перед ним, не знал, как помочь. Глеб широченной ладонью провел по моему ежику.
– Пойду покурю...
Я остался у машинки. Две стопки напечатанных листов лежали на краю стола. Но лежали они вниз текстом – буквы еле просвечивали через бумагу.
Любопытный черт подтолкнул меня. Знал ведь я, что свинство это – совать нос в чужие бумаги, а рука сама приподняла листок...
Прочитать я не успел ни слова. Глеб кашлянул за спиной. Когда он вернулся?
Тут бы и провалиться мне сквозь дощатый пол, сквозь шпалы, сквозь кору Земли. Глубже Ярксонской скважины, на которой работает отец. Не провалился. Только башка опустилась, а шею и уши будто капроновой мочалкой надрали.
А Глеб сказал, словно ничего не случилось:
– Да ничего там хорошего, путаница всякая. До сути я еще и не добрался... Почитай, если хочешь.
Лучше бы взял за шиворот да выставил из "Курятника".
– Я нечаянно...– глупо пробормотал я.
– Да? – вздохнул он.– А я думал, тебе интересно.
– Мне... интересно,– выдавил я, не поднимая головы.
– Ну и возьми. Можешь забрать домой и почитать. У меня два экземпляра на всякий случай...
Я понемногу перестал краснеть и отдышался. И хотел взяться за чтение прямо сейчас. Но пришли Юрка с Янкой, а за ними грустный Ерема.
Ерема взгромоздился на сундук, запахнул куртку и мрачно проскрежетал:
– Выключиться, что ли?..
– Ты чего кислый? – спросил Глеб, забираясь на верхнюю полку и прихватывая машинку.
– Меланхолия,– сказал Ерема.– Все пар-ршиво. Один-на свете.
– Как это один? – осторожно сказал Глеб.– А мы?
– Вы – хорошо. Но это недолго. Будет осень, все разойдутся, "Курятник" будет пустой. Это с одной стороны...
– Все равно мы тебя не бросим,– сказал я.
– Понимаю. Это тоже хорошо. С другой стороны. А с третьей стороны, все равно я один такой.
– Тогда обзаведись детьми,– посоветовал Юрка.– Построишь домик, будешь сидеть с ними у камина и рассказывать, как развлекался в молодости... Только не оставляй их на тетушек.
– Откуда у Еремы тетушки,– сказал Янка.
– Да,– согласился Ерема.– И где взять детей?
– В самом деле...– заметил Глеб.
– Откуда вы вообще беретесь? – сухо спросил Ерема.
Юрка хмыкнул. Глеб завозился на верхней полке и сказал:
– М-м... да. Видишь ли, Ерема, человеческий опыт все равно тебе не пригодится.
– Я не для опыта. Для информации. Я эту проблему еще не изучал.
Юрка захихикал. Янка лежал на нижней полке, закинув руки, и внимательно рассматривал над собой доски. Я оглядел всю компанию и бодро заговорил:
– Видишь ли, Ерема, это большая волокита. Прежде всего нужны два человека – папа и мама. Они договариваются, какой должен быть ребенок. Потом они идут... в это... в магазин "Детский мир", в самый малышовый отдел, подают заявление... Да, еще документы нужны, что они именно папа и мама. От других родственников и от посторонних заявки не принимают... Ну, а потом приезжает почтовый фургон, приносят заказ: розовое дитя в коробочке. Воспитывайте... Иногда, правда, перепутывают. У меня мама и папа хотели девочку, а получили рыжего бестолкового мальчишку.
– Почему же обратно не сдали? – спросил Глеб.
– Обратно не принимают. За какого расписались, такого и воспитывайте.
Янка задумчиво сказал:
– А со мной не так было. Мама и папа никого не ждали, а в окошко влетел ветер. Маленький такой ветерок, закрутил по комнате всякие бумажки, лепестки с букета. А когда вылетел – пожалуйста. Я лежу на кровати... Мне дедушка рассказывал.
Я покосился на Ерему и спросил придирчиво:
– Но документы у мамы с папой все-таки были?
– Конечно!
Юрка зевнул и сказал:
– А обо мне предания молчат. Думаю, обошлось без документов. Ты, Ерема, не верь этим бюрократам.
– Балбесы,– отчетливо произнес Ерема.– Вы не поняли вопроса. Я спрашивал, как получаются дети такие, как вы. Бестолковые и вредные.
Глеб обрадованно захохотал. Но потом спохватился:
– Ерема! Это сложный научный вопрос. Они же все разные. Вон Янка, например, он вместе со скрипкой на свет появился. Почему?
– Нет,– сказал Янка.– Скрипку дед сделал. Сразу, как я ро... как ветер принес.
Глеб сказал:
Принес бы еще разок скрипку, поиграл бы...
– Ну, пожалуйста.
 
Янка не стал ждать другого раза. Сказал, что принесет скрипку сейчас. Это же мигом: туда и обратно – полчаса.
– Я с тобой,– подхватился Юрка.
Они теперь все время так: если куда один, туда и другой. А меня когда позовут, а когда и забудут.
Сейчас забыли. И я стал такой же скучный и одинокий, как Ерема. И полчаса бродил вокруг вагона, сшибая палкой "бабкины бусы". Хотя нет, не полчаса. Они прибежали раньше.
Когда Янка начал играть, я перестал дуться. Просто забыл. Он так здорово играл! Даже Ерема слушал, подперев башку пластмассовой ладонью.
Янка и раньше устраивал концерты в вагоне. Его хлебом не корми – дай поиграть, а нам нравилось слушать. Я не всегда вникал в мелодию, но любил смотреть, как летает над скрипкой смычок и как мечется по стене Янкина тень. Как он качается на тонких ногах, будто улететь хочет, и как разлетаются у него волосы... Всегда хорошо смотреть на человека, если он что-то делает от души...
В этот раз он играл особенно долго. То песни – знакомые и простые, то что-то запутанное, быстрое. А потом... потом я услышал ту музыку, что играл Янка в день знакомства. Там, на разноцветной веранде.
Оказывается, я эту музыку помнил!
В ней и правда было что-то такое... Ну, не трубы и барабаны, как сказал тогда Юрка, однако что-то тревожное. Негромкий сдержанный марш. А еще – плавная и хорошая такая мелодия, которую вдруг что-то ломает, и будто звучат резкие шаги. А затем – тише, тише, тише... И вдруг снова тревожный марш. И сигнал трубы. И конец...
– Это что за вещь? – спросил Глеб, когда Янка опустил скрипку.
– Ее Янка с дедом сочинил,– быстро сказал Юрка.
– Да? А что это такое?
– Это... ну, вроде музыкальной пьесы,– застеснявшись, проговорил Янка.– Называется "Восстание".
– Похоже,– сказал Юрка.
И я подумал, что похоже.
Янка сел, положил скрипку на колени и объяснил:
– Это так случилось... Я еще в первом классе был, и дедушка рассказал мне про одно давнее восстание. Там была баррикада, и на ней отбивались от врагов взрослые и ребята... Мы про это и стали придумывать музыку. Ну и вот...
– А они победили? – спросил я.– Те, кто на баррикаде.
Янка покачал головой:
– Нет, они просто отбились и ушли. Те, кто не погиб.
– Такие восстания редко побеждали,– сказал Глеб.
– Почему? – удивился я.
– Подумай сам, на баррикаде много ли навоюешь? Враги лезут и лезут, а у тебя патроны кончаются, хлеба и воды тоже нет. Вот и остается погибнуть или уйти куда-нибудь. Если не хочешь сдаться.
– Нет, они не сдались,– тихо сказал Янка.
 
Когда мы шли домой, за тополями светил закат, а над головой уже появились звезды. Было хорошо, и я забыл все грустные мысли. У меня в голове толкалась музыка Янкиного "Восстания". Потихоньку я стал насвистывать марш.
Юрка вдруг сказал:
– Гелька, помнишь, ты просил у меня арабскую монетку?
Я помнил. В прошлом году Юрка где-то раздобыл медную денежку с заковыристыми дырками и круглой дыркой посредине. Появилась тогда у мальчишек мода – носить старинные монетки на шее, на шнурке. Будто амулет штурмана Кареева из фильма про скадерменов. Но я-то не для этого ее просил, а для коллекции. Юрка не давал.
– Ну и что? – удивился я.– Это же когда было...
– А сейчас? Хочешь?
– Ну... хочу.
– Только уговор...
– Какой?
– Не свисти, ладно? У тебя слух, как у больной курицы.
Я сбил шаг. Будто снежком в лицо вляпали. За что? Но... я ничего. Пошел дальше. Все сделалось по-другому, но я шел.
Янке, видно, стало не очень-то хорошо.
– Юр...– проговорил он.
– А что? Я правду говорю.
Конечно, он правду говорит... Я сказал:
– Ну давай.
– Что?
– Монетку. Я же перестал свистеть.
Юрка хмыкнул, зашарил в необъятных карманах. Положил мне в ладонь монетку. Я размахнулся и бросил ее вдоль улицы.
И сразу я быстро пошел вперед, оторвался от Юрки и Янки. Было тихо. Только стучали по камню мои шаги, да шелестели на груди листы Глеба – я сунул их под майку.
 
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog