Владислав Крапивин. Мальчик и ящерка
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Мальчик и ящерка
 
Третья книга трилогии
"Голубятня на желтой поляне"

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Книга третья. МАЛЬЧИК И ЯЩЕРКА

 

АРСЕНАЛ

 

1

 
Форт стоял на мысу у впадения Большой реки в море. В старые времена он защищал левый берег, если к устью подходили вражеские корабли. Даже и сейчас в нескольких казематах сохранились изъеденные ржавчиной и покрытые окалиной чугунные орудия.
Мыс был плоский, полукруглый, и форт повторял его очертания. Его форма напоминала подкову. По выпуклой, обращенной к морю стороне тянулся тройной ряд амбразур (теперь большей частью застекленных). На концах "подковы" поднимались широкие квадратные башни – тоже с амбразурами. Верхние амбразуры были узкие и маленькие – рассчитанные на ружейную стрельбу.
Между башнями стояло трехэтажное здание. Оно называлось "горжа" (откуда такое слово, ребята не знали). Построили горжу не так давно, перед самой войной Берегов. Но стены здания были сложены из того же серовато-желтого крепкого камня, что и форт, поэтому оно казалось частью крепости...
На ступенчатое крыльцо горжи вышел мальчик лет девяти. Запрокинул лицо и сощурился от солнца. На лице светились редкие веснушки – золотистые, как шелуха спелого овса. Мальчик поморгал и посмотрел в середину неба. Там носились чайки и бежали маленькие светлые облака. Они быстро бежали, их гнал с моря ровный ветер.
Мальчик прислушался. Снаружи, за внешними обводами крепости, ухали волны. Мальчик знал, что эти волны – синие и гривастые – разбиваются о камни и пена прилипает к стеклам в нижнем ряду амбразур.
Над сигнальной вышкой метался бело-синий клетчатый флаг. Он означал, что в Морском лицее начались занятия. Флаг громко хлопал на ветру. Но в полукруглом просторном дворе, защищенном каменной подковой крепости, стояла солнечная тишина. Ни одна травинка, проросшая среди булыжников и плит, не шевелилась. Двор заполняло сухое тепло. Мальчик взмахнул тонкими, как коричневые ветки, руками и прыгнул в это тепло. Квадратный белый воротник с вышитыми якорями взлетел над его щетинистой рыжеватой макушкой и вновь упал на ярко-зеленую рубашку.
Мальчик пошел вдоль горжи к правой башне. Он был босиком и ступал неслышно. Никто не следил за мальчиком, но он сам с собой немножко играл в разведчика. Потому что у него была тайна.
У фундамента башни росли среди камней пыльные плоские подорожники. Валялся обрывок ржавой цепи, один конец которого был вмурован в стену в полуметре от земли. Пониже этого места из фундамента косо выступал отесанный каменный блок. На его краю грелась на солнце ящерка.
Мальчик тихо присел на корточки.
Ящерка была небольшая, длиной с указательный палец мальчика. Ее плоскую головку, спинку и хвост покрывали мельчайшие квадратные чешуйки. Они были серые, и по ним разбегался коричневатый спиральный узор.
Растопыренные лапки ящерки походили на ручки малюсенького человека. И смотрела она, как человечек – разумно и живо. Ее крошечные выпуклые глазки обрадованно приглашали: "Давай поиграем".
Мальчик приподнял ладошку, словно хотел накрыть ящерку. Она скользнула с солнцепека, сбежала по вертикальной стенке камня и спряталась под листом подорожника. Оттуда выжидательно глянула на мальчика. Он опять притворился, что хочет поймать ее. Ящерка стрельнула своим тельцем из-под листа и притаилась в расщелине ракушечной плиты.
Такая была у них игра...
Мальчик и ящерка давно знали друг друга и часто играли вдвоем. Он изображал охотника пустыни, а она – хитрого песчаного дракона, которые водятся в горячих дюнах и развалинах брошенных городов. Иногда мальчик ловил ящерку и сажал в плоский нагрудный кармашек. Она притихала там – наверно, слушала, как под рубашкой бьется упругое и неутомимое сердце мальчика. Но она не пугалась и не обижалась, и потом они снова играли вместе...
Ящерка выскочила из расщелины и побежала по теплой плите, быстро переставляя лапки-ладошки. Мальчик двинулся за ней на четвереньках. Ящерка хитро метнулась в сторону и скрылась под грудой камней от разломанной сторожевой пристройки.
– Эй, так нечестно,– сказал мальчик, пытаясь заглянуть под камни.
Но ящерка, видимо, считала, что поступает честно.
"Ладно,– решил мальчик.– Я тебя дождусь и сцапаю".
И в этот момент его окликнули.
На крыльце стояла мама.
– Я еду в поселок,– сказала мама.– Хочешь со мной? Зайдем на рынок, а потом можем сходить в кино.
Мальчик подумал секунду.
– Нет! – откликнулся он.– Я здесь поиграю!
– Как хочешь... Только не бегай на берег, там сильный прибой.
– Нет, я здесь!
Он опять присел у камней, но теперь не было прежней беззаботности, царапали его неприятные коготки. Он тут же понял, отчего: зря он отмахнулся от мамы. Наверно, ей хотелось поехать вдвоем. Может быть, она даже обиделась.
С полминуты мальчик сидел насупившись и не знал, как быть. Потом оглянулся на проход между башней и горжей, куда ушла мама. Догонять ее поздно. Но, пожалуй, можно взбежать на башню и сверху помахать маме.
На башенную площадку вела со двора коленчатая ржавая лестница. Мальчик запрыгал вверх по дребезжащим ступеням. Вообще-то подниматься на башни ребятам не разрешалось, но он не учился в Морском лицее, он просто жил здесь с родителями и считал, что для него запреты не очень обязательны. К тому же все равно никто не видел.
На верхних ступеньках его туго ударил в спину ветер. Вскинул широкий воротник, прижал к затылку и ушам. Когда мальчик поднялся на площадку, ветер совсем сошел с ума. Рванул на мальчике рубашку, самого его чуть не сбил с ног. По цементу со скрежетом носились высохшие листья, принесенные сюда прошлой осенью.
Площадка окружена была метровыми квадратными зубцами. В промежутках тянулись трубчатые поручни. Ветер подтолкнул мальчика к поручню. Мальчик лег на него животом и внизу увидел маму. Она садилась в оранжевый автобус, который остановился на обочине. Мальчик окликнул маму и замахал рукой. Но мама не заметила его и скрылась в автобусе. Мальчик долго махал ему вслед, и коротенький рукав бился у плеча, как зеленый флажок.
Потом он еще с полминуты смотрел на пустую, белую от солнца дорогу. На холмы, поросшие орешником. За холмами вставали далекие синеватые башни Пустого Города, куда запрещалось ходить. В городе жили страхи и опасности, про это знали все. Мальчик о чем-то вспомнил и усмехнулся.
Наконец, преодолев хлесткий напор ветра, он вернулся к лестнице и спустился в теплую тишину двора.
Ему было немного не по себе...
Ящерка ждала мальчика, выглядывая из-за камня.
– Эх ты...– сказал ей мальчик.
Ящерка скользнула на серую плиту и побежала к фундаменту – туда, где к башне примыкало правое крыло форта.
В прошлом веке здесь взорвался чудовищный круглый снаряд, брошенный с вражеского монитора. На фундаменте до сих пор чернели кривые трещины и щели. Когда-то их пытались залатать цементом и замазать известью, но до конца дело не довели. Здесь же, косо прислоненные к стене, стояли плоские каменные блоки. Ящерка хотела юркнуть между блоками и стеной, но мальчик накрыл ее ладошкой.
Он подержал ее – щекочущую, живую, стучащую крошечным сердечком – и посадил в нагрудный кармашек.
Большой рисунок (49 Кб)
– Вот тебе. Теперь сиди...– пробормотал он. И хотел встать. Но из-под каменных блоков, что стояли у стены, донеслись смутные голоса. Неразборчивые слова, полушепот.
Мальчик сунулся под камни. Здесь, в зябкой тени, он разглядел на фундаменте у самой земли щель. Большую. Плита около метра, а ширина такая, что может протиснуться кошка. Мальчик пролез подальше и замер у щели.
В ней ничего не было видно. Лишь на краях лежали неподвижные отблески желтоватого света. Зато стали различимы обрывки фраз:
– ...и на той площади, где колокола...
– ...кино про мушкетеров...
– ...А Илюшка ногой ка-ак двинет и обломил разрядник! А они...
– ...Зря они так. Все-таки на лодке лучше...
Мальчик слушал долго, хотя стоять на четвереньках было неудобно: ныла спина, острые камешки и сухая известковая крошка впивались в коленки и ладони.
– ...Если они узнают, мы сами виноваты...– услышал мальчик, и тут его кто-то легонько пнул в босую пятку.
Он вздрогнул, ладошкой прижал кармашек с ящеркой и, пятясь, выбрался из-под камней.
 
Над ним стояли двое мальчишек лет по двенадцати. Один – широкоскулый, коротко стриженный, с сердитыми глазами и трещинками на пухлых губах. Второй – тонкоплечий, сильно загорелый, со светлыми волосами, косо лежащими на коричневом лбу, с коленом, замотанным грязной синей тряпицей.
Мальчик знал, что у сердитого прозвище Летчик. У загорелого прозвища не было, а звали его, кажется, Андрюшка. Оба они были в форме младших воспитанников: сизых флотских блузах навыпуск и коротких полотняных штанах – пыльных и мятых. Андрюшка не то спросил, не то просто сказал:
– Подслушивал, птенчик...
– Нет! – поспешно отперся мальчик.– Я случайно...
– Подслушивал случайно,– усмехнулся Летчик.– Интересно, много ли слышал?
– Почти ничего,– сказал мальчик.– Бормотанье какое-то.
Мальчишки загораживали дорогу к дому, бежать было немыслимо, да, по правде говоря, и не хотелось.
Мальчик опять сказал:
– Я не нарочно...
– Что будем делать? – сумрачно спросил Летчик у Андрюшки.
– Вот это прокольчик,– проговорил Андрюшка печально. Так говорят о большой неприятности, когда не знают, как ее исправить. Он поддернул подол блузы, сунул руки в карманы на штанах и прошелся по мальчику взглядом. От босых ступней до медных волосков, торчащих на макушке. И с беспощадной ноткой сказал:
– Придется тащить в штаб.
Потом деловито предупредил мальчика:
– Попробуй только пикнуть.
– Не буду пищать,– тут же пообещал мальчик.
Он не испугался. Если бы ребята злились по правде, они могли бы накостылять ему прямо здесь. А сейчас была, видимо, игра. Мальчик давно мечтал, чтобы лицейские мальчишки взяли его в свои игры, но просить не решался.
Летчик недоуменно глянул на Андрюшку:
– А... как?
– Завяжем глаза. Не помрет.
– Не помру,– согласился мальчик.
Летчик поморщился и спросил:
– А чем?
Андрюшка стал разматывать на колене синюю тряпицу.
– Маленькая,– сказал Летчик.
– У меня есть платок,– торопливо сообщил мальчик. Платок ему в карман всегда клала мама, и там он лежал неделями чистый и нетронутый.
– Какой воспитанный ребенок,– сказал Андрюшка почти без насмешки.
– Можно быть воспитанным, когда мама и папа...– заметил Летчик.– Давай платок.
Они положили платок мальчику на глаза, а сверху плотно обмотали Андрюшкиным бинтом.
– Не вздумай подглядывать,– очень серьезно сказал Андрюшка,– Худо будет.
– Не вздумаю. Честное слово.
– Честное слово ты маме давай. А с нами не валяй дурака,– проговорил в наступившей для мальчика темноте Летчик.
– Я ни разу не нарушал честного слова,– обиженно отозвался мальчик.
– Ну и... пошли,– сказал Андрюшка.
Они взяли мальчика за локти твердыми горячими пальцами. Повели сквозь сухую траву, торчащую у стены...
Скоро под ногами оказались крутые ступени из холодного ноздреватого камня. Пахнула навстречу влажная землистая прохлада. С глаз убрали повязку.
 

2

 
Подземная комната была похожа на внутренность перевернутой ступенчатой пирамиды. Высокие брусчатые ступени уходили вниз и смыкались квадратом вокруг небольшой площадки. Там, на площадке, горел ярким светом круглый корабельный фонарь. Кажется, масляный. Он снизу вверх бросал желтые лучи на мальчишек и на камни.
Мальчишек было человек семь. Они сидели на средних ступенях. Сидели, как люди, которые у себя дома. И удивленно смотрели на мальчика.
– Вот...– произнес Андрюшка с виноватой ноткой.
– Шпиона привели,– разъяснил Летчик.
– Я не шпион,– сказал мальчик.
На него смотрели молча.
Среди сидевших только трое были в лицейской форме. Остальные кто в чем. Это и понятно. Если говорить по правде, Морской лицей уже не был морским лицеем. Старшие ребята – курсанты в штурманских куртках с якорями – еще изучали навигацию и морское дело, проходили практику на рыболовных и пассажирских судах, а потом получали капитанские свидетельства. А младшее отделение давно превратилось в обыкновенный приют. Сюда направляли мальчишек, оставшихся без родителей во время военных стычек между Берегами. Подбирали тех, кто бродили по дорогам беспризорные и голодные. Впрочем, были и такие ребята, которых привезли родители – некоторые отцы и матери думали еще, что здесь ребята получат профессию и "научатся порядку".
В казематах, переделанных под спальни для четырех человек, теперь жили по десятку и больше. И вместо полусотни младших воспитанников – подтянутых, знающих устав мальчиков, одетых в блузы с голубыми воротниками,– на крепостной двор каждый день после занятий вываливалась кипящая и пестрая мальчишечья толпа.
Отец мальчика говорил:
– Рынок, а не школа. Как можно их учить, если даже не помнишь всех по именам? Да многие и не отзываются на имена, привыкли к прозвищам...
Сюда попадали мальчишки с обоих берегов. Они сколачивались в группы наподобие маленьких партизанских отрядов. Между отрядами шла скрытая, но постоянная война. Иногда она вспыхивала короткими кровавыми схватками, в которые боялись вмешаться учителя и надзиратели. Дрались обычно младшие. Между старшими вражда была сдержанной. Зато у старших случались дуэли – честные и жестокие. Потом курсантское отделение перевели из форта в казармы береговой охраны и дуэльный обычай перешел к младшим. Однако здесь обошлось без крови, и скоро всякая стрельба прекратилась.
Рассказывали, что Музыкант отказался стрелять в противника и бросил на камни пистолет.
– Трус! – сказали ему и те, кто были за него, и те, кто были против.
– Мы тебе знаешь что сделаем в спальне...– сказали те, с кем он жил в одном каземате.
– Дурачье,– сказал Музыкант.– Был бы я трус – не отказался бы. Мне в него пулю всадить – дело не хитрое...– Он кивнул на щуплого гордого мальчишку, который стоял на другом конце площадки, спрятанной в прибрежных скалах.– А умирать легко? Кто-нибудь пробовал! Хоть разок? А? Давайте постреляем друг друга, а они пусть радуются.
– Кто "они"? – спросили его.
– Вот и я хочу знать – кто? Из-за кого вы все здесь? Кто стравливал Берега? Кому это было надо? И зачем? Ведь никто даже не знает, за что воевали...
– Тебе не понять, ты сам не знаешь, с какого ты берега,– сказал старший из мальчишек.
– Я знаю, с какого берега. С хорошего,– сказал Музыкант.– Там у нас...
Но тут все услышали странные звуки, будто кто-то захлебывался и кашлял. Это на другом конце площадки щуплого мальчишку тошнило от запоздалого страха смерти.
– Сопляки,– сказал Музыкант, хотя многие были старше его. Поднял и бросил в море пистолет. На глубину.
– Пистолет-то не твой, чего кидаешься,– хмуро сказал старший мальчишка.
– Вы же храбрые, достаньте,– презрительно ответил Музыкант.– Прыгните вон оттуда! – Он показал на скалу, напоминавшую шахматного коня. Высота была метров десять.– Ну?..
Он посмотрел на каждого по очереди, сплюнул и полез по каменной "гриве коня". И сверху прыгнул. Прыгнул, не сняв свою странную форму с непонятными нашивками и потрепанным аксельбантом.
Пистолет он, правда, не нашел. Но он прыгнул...
Впрочем, кто знает? Может быть, это был просто рассказ. Про Музыканта много чего рассказывали. Он появился в лицее прошлой весной – сумрачный, молчаливый, ничего не знающий. Не знал даже, с какого он берега, и это было совсем невероятно. А может быть, он что-то скрывал... Был он нелюдимый, но не злой. Часто насвистывал что-то и за это получил свое прозвище. Про свою голубую форму – откуда она и почему такая – он коротко сказал однажды: "Вы же сами говорите, что музыкант. Значит, музыкантская..."
Его пробовали дразнить. Он отбивался коротко и умело. Нашлись такие, кто нападал на него на одного целым скопом. Тогда он завел друзей – среди тех, кого часто обижали. С ними он был тоже молчалив, но ласков. А их – недавно еще самых слабых и затюканных – теперь опасались трогать.
Того мальчишку, противника по незаконченной дуэли, он тоже, говорят, взял в свою компанию... если, конечно, все это не выдумки, если дуэль и прыжок со скалы были.
Но выдумки это или нет, а с той поры вражда в лицее стала утихать, мальчишки будто устали от нее. Население спален скоро перемешалось, часто в одном каземате сходились теперь ребята с левого и с правого берега.
Это почему-то не нравилось новому директору по прозвищу Чуф. Но он ничего не мог поделать. Мальчишки не признавались, кто с какой стороны, врали надзирателям. Чуф дергал кадыком и морщился: он был сторонником четкой дисциплины, а вранье, несомненно, растлевало воспитанников...
 
Обо всем этом быстро и сбивчиво вспомнил мальчик, когда увидел среди ребят Музыканта.
– Почему вы решили, что он шпион? – спросил Музыкант и глянул из-под темных волос.
– Я не шпион,– опять сказал мальчик.
– Помолчи,– одернул его Летчик и доложил: – Он подслушивал у щели.
– Да не подслушивал я! – громко сказал мальчик. Ему стало обидно.– Вовсе я не шпион! Это взрослые бывают шпионы, а мне зачем?
– Он сын учителя,– задумчиво проговорил курчавый мальчишка.– Небось думал заложить нас папаше.
– Ничего подобного! Папа терпеть не может доносчиков!
– Вообще-то правда,– сказал еще один из мальчишек, остролицый, светленький, в оранжевой майке.– Его отец – ничего дядька... Ладно, ты не бойся.
– А я и не боюсь. Что вы мне сделаете? Отлупите? Если я шпион, это вам не поможет... Замуруете здесь навеки? – Он глянул с насмешкой.
А они смотрели на него серьезно, без самых маленьких улыбок. Будто что-то решали. Мальчик вздрогнул. Он вдруг ощутил, что сейчас не совсем игра. Вообще не игра. Он знал, что среди лицейских мальчишек есть всякие. Есть и такие, что прошли во время партизанских стычек огонь и воду. Видели, как убивают, и, кто знает, может быть, и сами стреляли в живых людей. Такие могут, наверно, и замуровать...
Нет, эти не могут. Андрюшка не может, Музыкант не может. И вот этот, в оранжевой майке... И вот тот – в желтой рубашке и с желтыми соломенными волосами. У него хорошее имя – Денек.
Денек сказал:
– Говоришь, не подслушивал. Тогда скажи, пожалуйста, что делал у щели?
Ящерка беспокойно шевельнулась в кармане. Может, хотела выручить мальчика? И мальчик решился. Он высадил ящерку на ладошку.
– Вот... Я гонялся за ней. Мы играли...
Ребята повскакали со ступеней. Окружили мальчика. Навалились на плечи друг другу, кто-то поднял над головами фонарь.
– Ух какая...– ласковым шепотом сказал курчавый мальчишка.
– Это геккон,– определил Денек.
– Сам ты геккон. Это каменка,– возразил мальчишка в оранжевой майке.– У гекконов не такой узор...
– Эй, не мешайте! У нее хвост может отвалиться. У них легко хвосты отрываются.
– Другой вырастет...
– Когда еще вырастет!
– А это редкая порода?
– Ой уж редкая! У нас в Желтых Камнях таких тысячи!
– Зато она ручная,– сказал мальчик, слегка сгибая пальцы, чтобы прикрыть ящерку от желающих ее потрогать и погладить.
– Как это – ручная? – спросил мальчишка в оранжевой майке.– Дрессированная?
– Нет. Но она меня знает, мы вместе играем...
– А у нас в Орехове...– начал кто-то. Но Музыкант перебил:
– Поглядели, и хватит. Садитесь.
Все послушно расселись на ступеньках, и Денек сказал мальчику:
– Садись и ты.
И опять все стали смотреть на него. Правда, уже не так подозрительно. Музыкант задумчиво проговорил:
– Ну и что же нам с тобой делать?..
Мальчик понял, что пришла решительная минута. Он зажмурился и отчаянно попросил:
– Возьмите меня к себе!
Они не ответили, только запереглядывались. Курчавый вполголоса сказал:
– Ага... А потом разболтает.
– Я ничего не разболтаю! – клятвенно пообещал мальчик.– Если бы я хотел, я давно бы мог про вас разболтать.
Все насторожились, а Музыкант строго спросил:
– Про нас? А что ты знаешь?
Мальчик понял, что назад пути нет.
– Много знаю. Знаю, где ваша лодка спрятана, чтобы через Реку плавать. Знаю, что вы в Пустой Город ходите. И что вы поклялись никогда не ссориться, если даже с разных берегов... Только не знаю, кто такие ветерки...
Он замолчал, и тишина сделалась такой, что опять страшновато стало. В фонаре потрескивало нагретое железо.
Музыкант спросил – уже не строго, а печально:
– Как ты про это выведал?
– Я не нарочно,– слегка покривил душой мальчик.– Но щелей-то в камнях много. А я тут все закоулки знаю, мы ведь давным-давно здесь живем...– Он осмелел и улыбнулся.– И глаза вы мне зря завязывали, этот погреб я тоже знаю...
Денек вдруг засмеялся:
– А мы-то думали, что полный секрет...
Мальчик вздохнул:
– А у вас и так полный секрет. Кроме меня, никто не знает, а я не выдам. Если не возьмете к себе, все равно не выдам, я не предатель.
– Возьмем, наверно,– серьезно сказал Музыкант.– Что ж теперь... Вы как думаете? Ты как, Денек?
– Я? Ну, пожалуйста, я не против. Даже наоборот.
– А другие?
– Да ладно,– усмехнулся Андрюшка.– Только не испугался бы...
– Пусть клятву даст,– сказал Летчик.– Где листок?
Кто-то зашуршал бумагой. Летчик вытащил из воротника длинную иглу.
– У нас кровью расписываются. Не боишься?
Мальчику стало неуютно и зябко, но он протянул руку без задержки. И быстро заговорил:
– А правда, что в Пустом Городе само собой кино крутится в пустых кинотеатрах? В нашей школе... ой... в нашей школе ребята говорили, что...
– Правда, правда,– усмехнулся Музыкант.– Пиши.
Мальчик мизинцем с красной капелькой вывел на мятом листе свое имя.
– Кино не само крутится,– сказал Денек.– Его крутят ветерки.
– А кто они такие? – опять спросил мальчик. Он был теперь полноправным членом мальчишечьего братства, он мог спрашивать про все тайны.
– Слушай...– сказал Денек.
 
Оказалось, что ветерки – это маленькие ветры, которые живут в лесах, в скалах и в пустых переулках. Они живые. Некоторым очень много лет – целая тысяча. Но они все равно как мальчишки. И многие из них умеют превращаться в мальчишек, потому что раньше были настоящими, такими, как нынешние ребята.
Эти ветерки давние, вечные..
А есть и другие. Это обыкновенные мальчишки, которые умеют иногда делаться ветерками. Умеют превращаться в маленькие спиральные вихри и мчаться куда хочешь – стремительно и неуловимо. Такому мальчишке не страшна любая высота и любые враги. Он и погибнуть по-настоящему не может, в крайнем случае превратится в ветерка навсегда...
– И вы все – ветерки? – с недоверием и восхищением прошептал мальчик.
– Не все пока,– объяснил загорелый Андрюшка.– Кое-кто еще готовится. Нас тут в лицее много таких... Станем ветерками – никого не будем бояться. Даже тех, которые велят.
– А разве они есть? – удивился мальчик.
Музыкант усмехнулся.
– А как сделаться ветерком? – спросил мальчик.
– Сначала надо переплыть Реку,– объяснил Денек.– Хотя бы один раз. Это не просто река, а такая... ну, вроде волшебной границы. Потом надо побывать в Пустом Городе. Там на Башне Ветров написано заклинание ветерков. Его надо выучить...
– И все?
Это было так просто!
– Не все,– сказал Музыкант.– Потом самое главное. Надо забраться на высоту и не испугаться – прыгнуть вниз...
– Как ты за пистолетом? – спросил мальчик.
– При чем тут это...– неохотно сказал Музыкант.– Я тогда и не слыхал еще про ветерков... Надо не бояться и прыгнуть. Тогда станешь невидимкой и полетишь.
Мальчик подумал. Потом спросил нерешительно:
– А если будешь очень бояться, но все равно прыгнешь? Тогда получится?
– Получится,– сказал Денек.– Главное, чтобы перебороть страх...
В это время в щель донеслась хриплая игра сигнальных рожков.
 

3

 
Воспитанников построили на дворе широким квадратом. Директор Чуф, морщась, оглядывал пестрые и неровные шеренги. Рядом с ним стояли классные надзиратели. Только они, учителей не было.
Мальчик, разумеется, был не в строю. Он забрался до половины на железную лестницу башни и оттуда все видел. И все слышал – каменная подкова крепости отражала и доносила любое слово.
Мальчишки стояли тихо и понуро. Директор Чуф, двигая кадыком, отчетливо говорил:
– Раньше мы были терпеливы. Мы только предупреждали. В крайнем случае наказывали очень мягко. Трое суток в штрафном каземате – самое большее, что получали те, кто плавал через Реку или посещал Пустой Город. Опыт показал, что эти меры не принесли результата. Число нарушителей лицейской дисциплины неуклонно растет. И посему...– Чуф передохнул и молча подвигал кадыком.– Посему высшее начальство потребовало от меня – и я отчетливо понимаю необходимость этого требования – принять самые решительные меры...– Он кивнул надзирателю Кате – круглому человечку с гладким и белым, как тарелка, лицом.
Надзиратель Катя подскочил и женским голосом пропел:
– Воспитанники Андрей Корда-а... Виктор Липун... Феликс Юма-а... Александр Кулик! Ша-а-а-аг... впр т!
Загорелый Андрюшка беспомощно оглянулся на ребят и, припадая на забинтованное колено, шагнул из строя. И еще трое шагнули, незнакомые мальчику. Один – совсем малыш, даже непонятно, как такой оказался в лицее. Он испуганно вертел круглой стриженой головой с большими ушами.
Ко всем четырем подошли надзиратели, взяли ребят за плечи и вывели на середину двора.
– Эти четверо,– деревянно произнес Чуф,– будут наказаны первыми. Сейчас их запрут в штрафном каземате, а после необходимых формальностей и воспитательных бесед их направят в трудовую школу на острове Крабий Глаз. Так нам велено, и так будет, а если этот печальный пример не...
Большой рисунок (49 Кб)
– Они не виноваты! – звонко сказали из рядов.
– Ма-а-алчать! – запел Катя.
– А если этот печальный пример...
– Бандюги! Он же совсем малек,– сказали в строю. Видимо, про ушастенького.
– Ма-а-алчать! – Катя вытянулся на носках.– Имейте в виду! В крайнем случае нам разрешено применять электрощупы!
Строй замер. Но почти сразу опять прорезался голос:
– Какой храбрый с пацанами! Где ты был, когда воевали!
– В отряде умиротворения! – крикнули из задней шеренги.
– В интендантской конторе, ворюга!
– Молчать! – это крикнул уже директор.– Разойдись! По классам! Марш!
Строй стал медленно разваливаться. А четверых повели к приземистой железной дверце.
 
Страшная мысль ударила мальчика. Так, что он едва удержался на ступеньках. Вдруг ребята решат, что это он выдал мальчишек! Все вынюхал и донес!
Эта мысль была такая отчаянная, что мальчик бросился искать Музыканта или кого-нибудь еще из новых знакомых. Но двор быстро опустел.
Мальчик промучился до вечера – то во дворе, то дома.
– Ты заболел? – тревожилась мама.
– Нет. Просто скучно.
– Ничего. Скоро поедем к дедушке в Чайную Пристань.
– Папа, а что за школа на острове Крабий Глаз? – спросил мальчик, когда вернулся отец.
– Это не школа, а тюрьма.
– А этих ребят... Их правда отправят туда?
– Ох да помолчи ты...– со стоном сказал отец.
Вечером, когда двор был уже в глубокой тени и остывали камни, мальчик увидел у старой пушки Музыканта, Летчика и Денька. Он подбежал, остановился и заплакал:
– Вы, наверно, думаете, что это я! Честное слово... Я же клятву давал...
– Что? – удивился Денек.– Ты о чем? Да перестань ты реветь, пожалуйста! Кто на тебя думает?
– Катя, сволочь, выследил,– сказал Летчик.– Морда фаянсовая...
Мальчик всхлипнул. И стыдно было за слезы, и радостно, что верят ему.
– Может, попросить папу, чтобы заступился за ребят? – неуверенно предложил он.
– А что твой папа сделает? – хмуро отозвался Музыкант.– Он кто? Учитель черчения. Он даже не в лицейском совете. Выгонят с работы – и крышка.
– Он говорит, что на Крабьем Глазе тюрьма,– пробормотал мальчик.
– Ребятам еще до этой тюрьмы достанется,– сказал Денек и пошевелил плечами.– Воспитательные беседы... Знаешь, что такое электрощуп?
Мальчик кивнул. Электрощупы были у пастухов, которые охраняли табуны в степи под Чайной Пристанью. Мальчик видел, когда был у дедушки. Электрощуп напоминает спиннинг с коротким удилищем. Круглый разрядник похож на катушку. Конец у щупа гибкий и всегда дрожит... Мальчик помнил, как пастух задел этим концом непослушного жеребенка. Тот даже не заржал, а вскрикнул по-ребячьи. Опрокинулся на спину и забился...
Неужели так можно? Каменная каморка, некуда деться, те четверо сжались в углу, а эти гибкие жалящие концы все ближе, ближе...
– Нет...– прошептал мальчик.
– Что "нет"? – зло усмехнулся Летчик.– Год назад было бы "нет". Они тогда не смели... Я говорил тебе, Музыкант, не надо выбрасывать оружие. Если этот шкет Фелька не выдержит и расскажет про всех, кто был в Городе, завтра что будет?
– А давайте завтра поднимемся все! – Денек стукнул кулаком по пушке.– Если все разом, мы справимся! И щупы пообломаем, и ребят освободим...
– И через полчаса явится отряд умиротворения,– сказал Летчик.– Я говорил, не надо выбрасывать пистолеты.
– Выбросили, чтобы не стрелять друг в друга,– ответил Музыкант.– И ничего другого тогда нельзя было сделать.
– "Тогда"... А что делать сейчас?
– Да,– согласился Музыкант.– Сейчас оружие пригодилось бы.
У мальчика сердце билось, как горошина в погремушке. Потому что он понял: пришла пора сказать о своей главной тайне. Это была не детская тайна. Дело пахло не игрой, он это понимал. Но он же поклялся, что будет вместе со всеми. И четверо сжались в каземате, ждут...
– У нас в квартире есть глухая кладовка,– сказал мальчик.
– Ну и что? – сумрачно спросил Летчик.
– Там в углу, над полками, такая квадратная дыра с решеткой. Вентиляция. Решетку я вынимал, в дыру залазил. Там такой узкий проход. Вернее, пролаз... Я люблю везде лазить.
– Знаем,– буркнул Летчик.
– Дальше,– попросил Денек.
– Я ползал по нему. Он длинный такой, и трудно ползти, но я один раз добрался до конца. Там подвал, комната запертая... И в ней карабины.
– Что? – быстро спросил Музыкант.
– Карабины со штыками. И железные ящики с патронами. Раньше старших курсантов учили стрелять.
Музыкант, Летчик и Денек быстро оглянулись. Музыкант положил мальчику на плечи твердые ладони. Будто младшему братишке.
– Ты молодчина. Я сразу понял, что ты такой, ты похож...
– На кого?
Музыкант коротко улыбнулся:
– На хорошего человека... А много там карабинов?
– Штук тридцать... Только я боюсь...
– Не бойся,– успокоил Музыкант.– Мы все сами сделаем, про тебя никто не узнает.
– Да я не этого боюсь. Ход очень кривой. Я прямо замучился, пока полз.– Он улыбнулся.– Извивался, как моя ящерка. А карабины-то прямые, длинные, могут не пролезть.
Мальчишки переглянулись.
– Думайте,– сказал Музыкант.
– Что думать. Пополам не сломаешь,– огрызнулся Летчик.
Денек неуверенно спросил:
– А если снять штыки и отвинтить приклады? Может, протащим?
Мальчик подумал.
– Да,– сказал он.– Тогда можно.
 
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog