Владислав Крапивин. Трое с площади Карронад
Книги в файлах
Владислав КРАПИВИН
Трое с площади Карронад
 
Повесть

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

 

Четыре жизни Тимселя

 
Ученик пятого класса "Б" общеобразовательной средней школы № 20 Тимофей Сель за одиннадцать лет и три с половиной месяца прожил четыре жизни.
Первая жизнь была самая длинная и обыкновенная. В нее вошли детский сад, три класса школы, все радости и огорчения, которые случаются с человеком в его первое десятилетие.
Вторая жизнь началась, когда дядя Саша, папин брат, усадил Тима на носу большой яхты Л-6 и дал ему в руки толстый капроновый трос.
— Держи стаксель-шкот, морячок...
Это была жизнь с мечтой о парусах.
Третья жизнь включала в себя один последний месяц, сентябрь. С того дня, когда появился Славка. У каждого человека начинается новая жизнь, когда среди множества приятелей и товарищей появляется единственный и самый нужный на свете друг.
Тим просыпался с радостью, что есть Славка. И засыпал с той же радостью. Каждый раз. Он, как праздника, ждал вечернего Славкиного звонка, а утром, как на праздник, бежал в школу: там будет Славка!
Эта жизнь кончилась сегодня днем.
Почему?
Потому что Тим оказался трусом. Да! Может быть, не все время он был таким, но в тот момент, когда Славка сказал "приказываю", Тим трусил. Он обрадовался приказу. Тогда он себе в этом не признался, он гордо и обиженно ушёл к яхте, сделал вид, что не может быть сильнее морского закона.
А на самом деле он не мог быть сильнее своего страха.
Он кидал Славке сдержанно-обидные слова, а в самой-самой глубине души таилась радость: не надо нести портфель. Можно, никого не предавая, уйти подальше от страшного места...
Это была недолгая радость. Когда "Маугли" отошел от берега и Тим увидел, как Славка уходит по пустырю, в Тима ударил горячий залп стыда и страха. Стыд был за себя, а страх теперь — за Славку. Почему Тим в тот момент не повернул к берегу, не бросился за Славкой? Сам не знал. Он уже не думал об опасности для себя, но будто по инерции продолжал вести яхту к базе. Зато потом, едва закрепив цепь, он кинулся туда же, куда шел Славка, — к обрывам. Вскочил на автобус, идущий до Качаевки, потом бежал через кипарисовые посадки, через какие-то ямы с остатками колючей проволоки...
Славки не было на обрыве. Да и не могло еще быть: он же шел пешком. Идти встречать? Но куда? Славка мог выйти на берег любой тропинкой, любым переулком.
Тим сидел на краю бетонного орудийного гнезда и ждал. И каждую секунду боялся услышать раскатистый удар взрыва. Наверно, нет ничего страшнее такого томительного и беспомощного страха.
Взрыва не было. Но и Славки тоже не было. И когда прошла целая вечность (даже непонятно, почему ни разу не наступила ночь), Тим опять побежал к автобусной остановке, а оттуда приехал к базе.
И просидел у ворот еще одну вечность.
Потом он издалека увидел Славку: как он подходит к берегу, ополаскивает лицо...
Трудно рассказать, какое ликование поднялось в Тиме! Но поднялось и схлынуло. Потому что теперь, когда страх ушёл, Тим опять подумал о себе. Вспомнил унизительную радость, которую испытал после Славкиного приказа. И понял, что больше они со Славкой не могут быть равными. Славка не дрогнул, держался до конца, а он, Тим, бросил его.
Да, бросил! Надо было наплевать на приказ. Надо было сказать: "Пойдем по очереди, будем меняться. Один тащит, а другой идет поодаль, чтобы не зацепило, если взорвется..."
"Но я же тогда не подумал об этом!" — сказал себе Тим.
А Славка? Славка, наверно, подумал, но промолчал. Из благородства! Капитан!
Если бы он не сунулся со своим приказом, все было бы как надо. Не стал бы Тим трусом! Не было бы этого унижения, от которого хочется завыть, как от зубной боли. Они до конца шли бы вместе.
Но Славка не захотел. Пожалел Тима. Не пожалел, а бросил! Одного! Чтобы он мучился от своей трусости и страха. Какое он имел право бросать Тима? Какое имел право делать ею ничтожеством?
И когда Славка подошел, обида, перегоревшая и сбитая в тугой комок, сидела в горле у Тима. И Тим сказал Славке те слова...
 
 
Так началась четвертая жизнь Тима. Без Славки.
И очень скоро, уже по дороге домой, Тим почувствовал, что такая жизнь хуже смерти.
Сначала Тим говорил себе: "Он сам виноват. Он поступил нечестно". Но такие мысли не успокаивали. Во-первых, несмотря ни на что, Тим понимал: Славкино решение было правильным. Славка же не подозревал о Тимкиной трусости! Он просто хотел уберечь Тима от риска.
Во-вторых, какая разница — виноват Славка или нет, если Тим без него не может жить? И если сам он, Тим, виноват перед Славкой в тысячу раз больше?
Была бы хоть какая-то надежда, что Славка забудет эти подлые слова "хуже, чем враг", — тогда другое дело...
А может быть, надежда есть? Славка гордый, но он же добрый. И если честно рассказать о своем сегодняшнем страхе, о своих дурацких мыслях, о нелепой обиде, он, может быть, поймет?
Ведь не смеялся же он, когда Тим признался, как боялся лезть на марсовую площадку "Сатурна"...
Но тогда Тим боялся и все-таки лез. А сегодня струсил до конца.
Но этого же никто не знает! Если бы Славка не приказал, разве бы Тим ушёл?
А может быть, завтра утром Славка сам подойдет и скажет:
"Брось, Тимсель, не надо обижаться..."
Скажет? После того как Тим сказал ему такое?..
Нет, надо идти и все объяснить. Сейчас, скорее... Или не сейчас? Может быть, лучше завтра, чтобы сначала успокоиться и найти самые убедительные, самые правильные слова?
Мучиться до завтра?
Но, может быть, это все-таки лучше — подождать? Чтобы Славкина обида не была такой жгучей?
Эти мысли грызли Тима на улице, дома и в гостях у человека, который недавно встречался с папой на Канарских островах. Это был давний товарищ отца и мамы, он знал Тима с пеленок. Он спросил:
— Тим, что гложет юную твою душу?
Мама сказала:
— Он сегодня как в воду опущенный. И не могу добиться, что случилось.
— Ничего не случилось, — сказал Тим.
Он не знал, конечно, что в этот момент Валентина смотрит на листок с отпечатанными буквами и озабоченно говорит Диньке. который засиделся у нее допоздна:
— Здесь что-то не так. Я определенно чувствую, что нам придется ехать на другой конец города...
 
 
Они приехали туда через сорок минут. Папин товарищ ввел их в комнату.
— Полюбуйтесь на неожиданных гостей. Валентина протянула Тиму листок:
— От Славы.
Динька держал под мышкой второй том "Международного свода сигналов" — книгу разбора.
 
 
С этой секунды четвертая жизнь Тимселя рванулась и начала раскручиваться, как часовой механизм, у которого сорвало маятник (в этом случае шестерни воют от перегрузки, а минутная стрелка вертится со скоростью велосипедной спицы).
Буквы NC ударили, как двойной выстрел. Тим распахнул книгу. Сколько ушло на расшифровку? Минута, две? Тим не знал. Но он запомнил: когда прочитал номер вагона, большие электронные часы на стене показали 21.07.
Метнувшись к двери, он успел крикнуть маме:
— Славка уезжает, я на вокзал!
И через три секунды был на улице...
Про вокзал Тим крикнул для краткости. Он понимал, что туда уже не успеть. Был единственный шанс увидеть Славку — перехватить его на Черной Речке. До отхода поезда двадцать три минуты. Еще примерно столько же пройдет, пока поезд минует туннели, проползет над бухтами и одолеет подъемы и спуск. Но и катер на Чернореченский причал идет сорок минут. А как добраться до катера?
Тим рванулся к обочине.
По дороге, пересекавшей новый район, то и дело проносились легковые автомобили. Три из них Тим без колебания пропустил. Это были два самодовольных личных "Москвича" и такси, набитое пассажирами. Но когда за стеклами еще одного такси блеснули золотые полоски наплечного шеврона, Тим вскинул обе руки. Его оранжевая рубашка полыхнула в свете фар.
Тим не ошибся. Машина проскочила метров двадцать и завизжала тормозами.
— Эй, мальчуган, что случилось?
Не было времени придумывать истории. Да и зачем?
— Товарищ капитан, мне надо на Черную Речку, к поезду! У меня уезжает друг!
— Да ты что! Мы совсем не туда!
— Я понимаю! Мне бы только до причала, до катера!
— Дома-то тебя искать будут...
— Дома знают, честное пионерское! И улицы бросились навстречу, размазывая фонари в сплошные желтые полосы.
— Прямо к Орудийной, — сказал водителю человек в форме капитана Морфлота. — Ничего, это не очень большой крюк.
Машина подлетела к арке, за которой тянулись бетонные пирсы.
— Ни пуха ни пера, малыш!
Тим бросился к кассе.
...Зря он торопился. Зря капитан гнал машину. Вообще все зря...
Над окошечком кассира был пришпилен листок с обыкновенными и беспощадными словами:
"Движение пассажирских катеров по Большой бухте
закрыто до 23.00".
Тим прочитал эти слова несколько раз. И все еще машинально шарил в карманах, искал мелочь для билета.
"А ведь и денег нет ни копейки..."
Когда бежал, в кармане что-то звякало, а сейчас оказалось — ключи. Два плоских ключа на блестящем колечке: от квартиры и от "Маугли". Тим растерянно подержал их на ладони.
И вдруг Тим понял, что ключ — это надежда.
Это риск — почти такой же, как с "Сатурном". Но ведь Славка уезжает!
По бульвару, мимо праздничных людей и светящихся фонтанов, Тим бросился к Адмиральской пристани.
Повезло! У дощатого настила прыгал на короткой зыби катер-лимузин. С пристани на борт шагнул молодой офицер в парадной форме.
— Товарищ капитан-лейтенант! Подождите, пожалуйста! Товарищ капитан-лейтенант! Мне надо на Северный берег, а рейд закрыт! Меня мама потеряет! — Сейчас нельзя было говорить настоящую причину.
Офицер обернулся. Веселые глаза, белые зубы.
— Что за крик?
— Мне надо на Северный берег, а катера не идут!
— Мы не туда, мы на крейсер.
— Вам же это две минуты! Пожалуйста!
— Не положено.
Тим заплакал. От бессилья и тоски по Славке.
— Ты что слезы льешь, моряк? Веснушки хочешь смыть?
— Дома же беспокоятся, — соврал Тим, а думал по-прежнему о Славке.
— Где же ты был? С обеда предупреждали, что рейд закроют.
— Я у товарища засиделся...
— Шут с тобой, прыгай, Конопухин... Пускай мамаша тебе всыплет по тому месту, на котором засиживаются. Оно у тебя тоже с веснушками?
Ладно, сейчас не до обид! Лишь бы скорее!
Катер вздыбился, раскидав пенные усы. Северный берег с обелиском в честь воинов-гвардейцев приблизился, накатил вплотную, навис над Тимом.
Каменистая крутая тропинка вела от пирса наверх, туда, где шоссе и автобусная остановка. Можно и по лестнице, но тропинкой ближе... Теплый, но плотный ветер качнул Тима над откосом, пузырем надул рубашку — она выбилась из-под резинки на поясе. Тим схватился за кусты, в ладонь злорадно вгрызлись мелкие колючки. Наплевать! Лишь бы успеть!
Квадратные окна автобуса светились у остановки.
— Подождите!
Зашипели двери, мигнули красные фонарики. Насмешливо так мигнули, будто сказали: "Денег нет — нечего и соваться".
Cледующий автобус — через полчаса. А поезд, наверно, уже в пути.
У поворота заметались лучи от ярких фар. Тим выскочил на дорогу. Высоко поднял руки.
Крытый брезентом грузовик взвыл, как остановленный на бегу мамонт. Шофер в синей робе и берете со звездочкой распахнул дверь:
— Ты что, парень?! Головы не жалко?!
— Товарищ водитель! Мне надо на Кипарисную! Это прямо по дороге, до поворота!
— Ты что, обалдел? Это военная машина!
— Товарищ водитель! У меня друг уезжает, я не успею!
— Уйди с дороги!
— Я же его больше никогда не увижу!
— Я из-за тебя на губу сяду!
— Меня не заметят в кабине, я пригнусь! Товарищ...
— Носит вас по ночам! Лезь!
В машине резко пахло бензином.
— Друг у него уезжает...— проворчал матрос. — Твое счастье, что Друг...
Все могучие силы — не лошадиные, а, наверно, бизоньи — взревели в моторе. Грузовик пошел через тьму, как ракета. Впереди опять замелькали красные сигналы автобуса. Еще несколько секунд — и автобус остался позади. Желтые окошки окраины пролетали мимо, как огни встречных поездов...
— Вот твоя Кипарисная. Шпарь отсюда мигом! Привет другу...
— Спасибо!
...Белый забор, зеленые ворота "Винджаммера", лампочка у входа. В окошке дяди Сени темно. Спи, миленький дядя Сеня, спи крепко-крепко. Пожалуйста! Тим готов молиться, чтобы ты не проснулся! Как хорошо, что ты рано ложишься!
Но в ворота Тим все же соваться не стал. Он обошел забор по воде. Не снимая сандалий. Короткая сердитая зыбь хлестала по ногам, парусиновые шортики намокли. Потом они высохнут и затвердевшими солеными кромками начнут ядовито царапать кожу. Но теперь некогда думать про это. Подол рубашки тоже намок, и Тим торопливо связал его концы узлом на животе.
Вот и "Маугли". Он закачался под Тимом, обрадованно закивал светлой мачтой.
Как хорошо, что Тим и Славка не уносят паруса в рундук, хранят их в ахтерпике — заднем отсеке с герметической дверцей! Скорее! Фал с железной мочкой на конце не дается в руки, мотается на ветру. Тихо ты, дурак, не до игры!
Наконец грот заскреб ползунками по тонкому рельсу на мачте, пополз вверх. И захлопал. Ух как громко захлопал! Можно разбудить весь Северный берег!
Скорее! Тим вставил румпель и опустил шверт — деревянный выдвижной киль. Навалившись животом на носовую палубу, Тим отцепил замок. Подобрал гика-шкот.
Пошел!
Хорошо, что ветер не встречный, а боковой, можно идти в галфвинд. Кренит здорово, но зато скорость больше, чем при бейдевинде.
За пирсом сразу хлестнула в борт волна, ветер нажал, "Маугли" чуть не положило набок. Тим уцепился ногами за ремень, перегнулся наружу. В одной руке румпель, в другой шкот. "Маугли", родной, держись.
Тим никогда не водил яхту в одиночку и никогда не держал румпель в такой ветер. Хорошо, что он не поднял стаксель: с двумя парусами он бы не справился. Но с одним парусом "кадет" шел неровно, рыскал на волне. Его опять чуть не положило на гребне.
Тиму стало страшно — одному среди пляшущей черной воды, на фанерной скорлупке с непокорным рвущимся парусом. Он вспомнил, что не надел спасательный жилет. Да и где его было взять? Все жилеты под замком в кладовке.
Если "Маугли" опрокинется, Тим не сможет поставить его на таком ветру и волне.
И придется болтаться в воде, пока его вместе с яхтой не прибьет к берегу. А когда прибьет? И куда? И главное — Славка в это время будет уже далеко-далеко!
"Нет, Славка, я держусь! Я спешу! Я изо всех сил, Славка..."
Бояться больше нельзя. Сегодня из-за его трусости и так хватило бед! Может, и Славка не уехал бы, если бы не было ссоры. Может, он бы намертво отказался ехать, если бы знал, что Тим его не бросит!
А может быть, он еще уговорит Славку? Вдруг случится чудо?
По краям бухты змеились желтые маслянистые отражения фонарей. Впереди, на стрелках Черной Речки, мелькали синие огоньки. Они были все ближе. А поезд? Он, наверно, уже вышел из ближнего туннеля.
Но Тим успеет! Тут от берега до берега всего полмили, всею каких-то шесть или семь минут хорошего хода. Лишь бы "Маугли" не подвел!
Голубая полоса прожектора метнулась над мачтой и уперлась в парус.
— Яхта Це-семь! Яхта Це-семь, немедленно вернитесь к берегу. Кто разрешил ночной выход? Яхта Це-семь, рейд закрыт! — взревел мегафон.
Откуда это? С патрульного судна? С береговой станции? С маяка?
Ветер крепче прежнего надавил на парус, а Тиму показалось, что это нажал широкий луч. От такого толчка "Маугли" почти лег на борт. Но Тим не выпустил гика-шкот, не ослабил парус. Потому что нельзя было терять скорость!
Он всем телом рванулся за наветренный борт. "Маугли" тоже рванулся и встал. С нижнего угла паруса ветер срывал капли.
— Яхта Це-семь...
Тим понимал, что с "Винджаммером" покончено. Никто не простит мальчишке самовольный выход в ночное время без прав, без спасательных средств. Но и это было теперь неважно. Вдали показалась цепочка вагонных огней.
— Яхта Це-семь...
"Маугли" влетел в тень большого лесовоза. Кажется, это был "Бахчисарай". Корма "Бахчисарая" возвышалась совсем недалеко от берега.
Прожектор пометался и погас.
Большой рисунок (50 Кб)
Трах! "Маугли" подпрыгнул и встал. Тим забыл выбрать шверт, и он с размаху врезался в песчаное дно. Его верхний край выбил переднюю стенку плоского швертового колодца. В яхту сразу пошла вода.
Тим выдернул шверт, сбросил парус и прыгнул за борт. Схватил цепь, потянул "Маугли" к берегу. Наконец днище зашуршало по песку. Но волны подбрасывали и сносили яхточку. Унесут совсем, если оставить. Надо вытащить её на сушу. Тим дергал и тянул цепь изо всех яростных сил. Скорее же! Поезд уже подходит к станции!
 
 
Наконец корпус "Маугли" больше чем наполовину вылез на песок. Тим отчаянно потянул цепь в последний раз... И грохнулся спиной на жесткую траву и ракушки. Скоба вырвалась из форшпигеля, цепь осталась у Тима в руках.
Тим вскочил. Гремя цепью, обежал станционный домик и выскочил на платформу. Поезд замедлил ход.
Где седьмой вагон?
Тим бросился вдоль перрона, цепь звенела на каменных плитах.
— Славка, где ты?! Славка!!

 
 
 
 

<< Предыдущая глава | Следующая глава >>

Русская фантастика => Писатели => Владислав Крапивин => Творчество => Книги в файлах
[Карта страницы] [Об авторе] [Библиография] [Творчество] [Интервью] [Критика] [Иллюстрации] [Фотоальбом] [Командорская каюта] [Отряд "Каравелла"] [Клуб "Лоцман"] [Творчество читателей] [WWW форум] [Поиск на сайте] [Купить книгу] [Колонка редактора]

Купить фантастическую книгу тем, кто живет за границей.
(США, Европа $3 за первую и 0.5$ за последующие книги.)
Всего в магазине - более 7500 книг.

© Идея, составление, дизайн Константин Гришин
© Дизайн, графическое оформление Владимир Савватеев, 2000 г.
© "Русская Фантастика". Редактор сервера Дмитрий Ватолин.
Редактор страницы Константин Гришин. Подготовка материалов - Коллектив
Использование любых материалов страницы без согласования с редакцией запрещается.
HotLog